Статистике вопреки - Алиса Евстигнеева

Через несколько дней раздался телефонный звонок из школы.

— Альбина Борисовна, — приветствовала меня заместитель директора Анна Валерьевна, — я звоню сообщить, что с понедельника в нашей гимназии стартует Неделя наук.

— Э-э-э, — слегка подрастерялась я. — Поздравляю...

— Мы с вашим мужем договаривались.

Вот тут я подпрыгнула на месте и нервно икнула.

— Моим кем?

— Мужем, — осторожно повторила она, — Алексей Игоревич, месяц назад он приходил с Таисией на встречу с психологом и…

— Да-да, я поняла, о ком вы, — со скоростью света выпалила прежде, чем завуч успела решить, что следующей к психологу в нашей семье нужно отправлять меня.

— Так вот, мы с Алексеем Игоревичем договорились, что вы выступите на Неделе наук с лекцией для старшеклассников на тему “Роль математики в современном мире”.

Схватившись за голову, я еле сдержалась, чтобы не застонать в полный голос прямо в трубку. Желание прибить Орлова изо дня в день росло в геометрической прогрессии. Останавливало меня лишь то, что дети бы мигом лишились обоих родителей, и такая незначительная мелочь, как расстояние в тысячи километров.

Анна Валерьевна, точно уловившая полное отсутствие энтузиазма с моей стороны, ещё более аккуратно проговорила:

— Но если вы заняты, мы можем отменить ваше выступление.

Отказаться я не могла. Всё ещё испытывала дурацкий трепет и вечное чувство долга перед школой. Да и муж же мой уже обещал!

Именно таким образом, совершенно неожиданно для себя, я очутилась на открытом уроке у десятиклассников.

— Мам, ты там только ни с кем не разговаривай, — напутствовала меня Женя, когда мы с утра заходили в двери гимназии. Дочь в полной мере оценила степень моего волнения, старалась поддержать мать всеми силами. Паника моя основывалась на абсолютном непонимании, как нужно общаться со школьниками. Наличие двоих собственных детей в этом плане мне ничем не могло помочь.

— Ты нелогична, — на автопилоте поправила я Женечку. — Если я не буду разговаривать, то как, по-твоему, я должна читать лекцию?

— Ну, ты это… сама с собой разговаривай, смотри в одну точку и говори. И, главное, ничего не бойся.

Я замедлила шаг и с сомнением посмотрела на старшую из дочерей.

— Вот знаешь, это сейчас вообще не помогает.

Пока мы с Женькой вели этот бессмысленный диалог, Таська мелко семенила за нами, что-то старательно высматривая у себя под ногами.

После нашего разговора с Артуром прошло несколько дней. В тот же вечер я попыталась донести до детей информацию, что Лёша, видимо, сейчас спасает мир, поэтому он был вынужден уехать и не может нам позвонить. Объяснение было так себе, я до последнего надеялась, что мне не придётся на все праздники покупать подарки в двойном размере, половину из которых подписывать “От любящего папы”. Рисовать из Орлова супермена тоже не хотелось, но я успокаивала себя тем, что стараюсь ради девочек, а не ради него.

Евгения отнеслась ко всему прагматично, заметив:

— Ну хоть живой — и на том спасибо.

Тайсон на новости и вовсе отреагировала молчанием. Она вообще в последнее время была очень замкнутой и неразговорчивой, погруженной в себя, чем порядком меня пугала.

Вот и сейчас: она не заметила, как я начала тормозить, дабы одарить Женечку выразительным взглядом, и врезалась мне в спину.

— Таська! — тут же позабыла я про десятиклассников и прочую панику. — Ты чего спишь на ходу?

Вместо ответа она лишь отрицательно затрясла головой и, юркнув в толпу проходящих мимо детей, унеслась в сторону своего класса.

— Что это с ней? — удивилась Женька.

— Переживает, — признала я очевидное.

***

Десятиклассников было двадцать восемь, я даже пересчитала ради интереса. Трижды. Со скучающим видом они слушали речь Анны Валерьевны, которая с неподдельным энтузиазмом представляла им меня, в то время как я стояла и убеждала себя в том, что школьники вряд ли могут быть страшнее студентов, которых я вполне успешно умела держать в узде. Убеждения помогали плохо.

— Альбина Борисовна, — передала мне слово завуч.

Я вышла в центр аудитории, с ужасом осознавая, что у меня вспотели ладони. Кто бы мог подумать, что выступление перед подростками обернётся для меня триггером — в голову лезли неудачные воспоминания из собственного детства.

Как хорошо, что сейчас можно было лютой ненавистью злиться на Орлова.

— Итак, ребята, вопрос на засыпку, — начала я, — как вы думаете, что такое математика?

Вопрос казался наивным, ещё бы, они ведь её учили с первого класса, наивно считая, что уже почти всему научились. Кто-то даже фыркнул… К счастью, презрительно — мне это всегда помогало мобилизовать силы.

— Предмет…

— Урок, — понеслось с разных.

— Мучение, — нашёлся кто-то находчивый, вызвавший шквал хохота в классе.

— Уже неплохо, — снисходительно улыбнулась я. — А в чём её суть?

— Формулы? — предположила девочка, сидящая на первой парте передо мной.

Я кивнула головой, приободряя её. И опять посыпалось со всех сторон:

— Числа!

— Буквы!

И возмущённое:

— Почему вообще мы проходим буквы на уроках математики?!