Пари с дьяволом - Лесли Лафой

– Очень мило с ее стороны. Поблагодарите ее за меня, Мик.

– Ты не собираешься съесть его?

– Попозже, – солгала девушка. – Пока что мне не очень хочется есть.

Мик кивнул и, казалось, вновь задумался над ее словами. Через несколько мгновений он откашлялся и сказал:

– Я знаю, что тебе трудно сейчас говорить о будущем, но чем скорее ты повернешься к нему лицом, тем лучше.

– Ну да, жизнь продолжается, – кивнула Дарси. – Кажется, в последнее время я несколько раз слышала это.

Мик предпочел не обращать внимания на ее замечание.

– Да, именно так. Надо принимать решения, детка. Ты уже довольно горевала, и теперь пора подумать о себе.

Дарси судорожно вздохнула. Что ж, может, даже лучше, что Мик подтолкнет ее вперед, коли она сама не в состоянии сделать первый шаг. Похоже, он думал о том же. К тому же всем было известно, что Мика невозможно было в чем-то переубедить, если он что-то для себя решил.

– Эйден нашел Джулса? – спросила Дарси.

– Насколько мне известно, нет, – ответил Мик. – И не из-за того, что он не прилагает к этому усилий. Говорят, он весь Бостон перевернул вверх дном, прочесал все клубы и обращается за помощью к кому только может. Но пока, увы, ничего...

Дарси кивнула:

– Полагаю, вы хотите, чтобы я вновь помогала ему?

– Нет. Для тебя дела с мистером Террелом закончены. Дарси удивленно посмотрела на Мика.

– Ты сделала все, что могла, – тихо произнес он, – и большего мне от тебя не надо. У меня есть друг в Сент-Луисе. Джеймс О'Мира. Если ты еще не передумала уехать на Запад и стать учительницей, я отошлю тебя к нему. Джимми устроит тебя как надо.

Этого она не ожидала.

– А почему вы не сделали мне этого предложения семь лет лазад, Мик? – спросила она. Ее удивление было столь велико, что она не могла думать ни о чем ином. – Почему предлагаете это только сейчас?

– Ты была слишком молода для того, чтобы жить одной, детка, – с печальной улыбкой вымолвил Мик. – Слишком юна для того, чтобы уезжать от тех, кто заботился о тебе. Джимми – хороший человек, он позаботится о том, чтобы никто не причинил тебе боли, но, разумеется, он будет тебе не отцом, который присматривает за дочерью.

– А как же с долгом папы? – спросила Дарси. Как давно она ни о чем не думала, даже странно!

Вынув листок с распиской из нагрудного кармана, Мик разорвал его на части и положил обрывки перед Дарси.

– Оплата произошла. Как только будешь готова, я куплю тебе билет до Сент-Луиса.

Вместе с этими словами Мика на нее опустилось благодатное забытье, которое отгораживало Дарси от мира, когда бремя забот и тревог становилось уж слишком тяжким.

– Спасибо вам, Мик, – откуда-то издалека услышала Дарси собственный голос.

– Думаю, тебе лучше всего жить так же, как ты жила прежде. Нет проку в том, чтобы сидеть в темноте и сокрушаться о своих горестях. Лучше все-таки повернуться лицом к миру и сделать шаг вперед.

– Знаю, – прошептала она. – Вы правы.

– Ну вот и хорошо, – кивнул Мик. – Я позабочусь о том, чтобы билет был заказан и ты смогла уехать недели через две. За это время ты успеешь собрать вещи и со всеми попрощаться. И я успею предупредить Джимми. – В дверях Мик задержался. – Не забудь съесть пирог, детка. Ни к чему заставлять Морин волноваться.

Дарси кивнула, но не двинулась с места. Мик несколько мгновений смотрел на нее, а затем, вздохнув, ушел. Дарси сидела в темноте, глядя на накрытую салфеткой тарелку. Мик давал ей свободу. То, о чем она так долго мечтала, внезапно оказалось совсем близко, надо было только протянуть руку. Ей оставалось только сесть в поезд. Жизнь будет ждать ее на другом конце железнодорожной ветки. Она могла начать все сначала. Хорошие воспоминания она возьмет с собой, а плохие оставит позади.

Протянув руку, Дарси сняла салфетку с тарелки. Пироги Морин считались лучшими в Чарлстауне, но, несмотря на это, Дарси подавилась, откусив первый кусочек. И второй. Третий и четвертый пошли лучше. Но откусить больше шести раз она не смогла и утомленно закрыла глаза.

Дарси катала по тарелке вареную картофелину, думая о том, как несколько кусочков яблочного пирога вернули ее к жизни. Правда, надо было признать, что это была еще не настоящая жизнь, но за последнюю неделю она почти пришла в себя. Ей удавалось понемногу есть, а ее желудок перестал сердито ворчать даже при одной мысли о еде. Она перестала плакать. Она даже спала какими-то урывками, правда, часто просыпалась, отрываясь от сновидений, которые была не в состоянии выносить... Потому что она видела во сне мать и отца, Мейзи и Натана, Мика и Морин, Патрика и Бриди, Селию и Тимми. И еще ей снился Эйден. Постоянно.

И, просыпаясь временами в предрассветные часы, Дарси начинала ходить по дому, ощущая какое-то смутное беспокойство. Она начинала понимать, что скоро наберется сил и сможет идти по жизни дальше, отбросив тот кокон, в который пряталась от мира все последнее время. Размяв картофелину вилкой, Дарси с видом послушной школьницы положила ее в рот. Она надеялась, что силы вернутся к ней, когда настанет пора садиться в поезд, идущий в Сент-Луис. С одной стороны, неделя казалась ей целой вечностью, но с другой – это было совсем короткое мгновение.

От еды и размышлений Дарси оторвал стук в дверь. Она с досадой подумала о том, что устала от бесконечных визитеров, барабанящих в дверь. Она так устала, / что даже перестала запираться.

– Открыто! – крикнула она, отложив вилку.

Дарси вытирала губы салфеткой, когда хорошо одетый седовласый мужчина появился в дверях и громко объявил:

– Миссис Джозеф Райли.

Дарси не смогла бы встать, даже если бы захотела. Оцепенев, девушка молча смотрела на мать ее мамы, входившую в ее дом. Святой Господь! Что ее бабушка здесь делает?!

Войдя в комнату, Джорджина Райли оценивающе посмотрела на внучку. Дарси таким же взглядом смотрела на нее. В опере у Дарси не было возможности как следует разглядеть эту женщину, но теперь она вынуждена была признать, что годы были милостивы к ней, во всяком случае, милостивее, чем к Мэри О'Киф. Шелковое платье бабушки удачно оттеняло благородную седину ее волос. Локоны, уложенные вокруг лица, немного смягчали морщинки у глаз и рта. Она была по-прежнему худощава и, кажется, стала даже тоньше, чем была, когда Дарси видела ее. Как будто пять лет, прошедшие со дня их первой встречи, съежили ее. Впрочем, одно оставалось неизменным: Джорджина Райли держалась с королевским достоинством.

– У тебя нет угля, чтобы растопить печь и прогреть дом? – спросила миссис Райли, нарушая затянувшееся молчание.

Ее забота приятно удивила Дарси, которая почему-то ждала, что напряжение последней встречи задаст тон для этого разговора.