Наперекор судьбе - Мэри Бэлоу

Джон улыбнулся.

— А что произошло тогда, в последний раз, когда вы были вместе? — спросила она. — Тогда вы тоже были влюблены друг в друга. Но она неожиданно уехала. Ты чем-то напугал ее?

Улыбка исчезла с его лица, и он сокрушенно покачал головой.

— Кое-что произошло, — ответил он. — Но сейчас я не хочу говорить об этом. Давай поговорим о тебе, Элизабет. Ты хочешь снова выйти замуж за Кристофера, да? Он уже просил тебя об этом? И в чем же проблема?

Она отвернулась, рассеянно играя расческой на туалетном столике.

— Я жду ребенка, — произнесла Элизабет. Она слышала, как Джон перевел дыхание.

— Тогда, черт возьми. Пулу лучше поторопиться со свадьбой, — произнес он сквозь зубы. — Я не позволю, чтобы моя сестра…

— Ребенок не от Манли, — перебила она. — От Кристофера. — В комнате воцарилась тишина.

— Но он приехал всего неделю назад, — произнес наконец Джон.

— Он вернулся в Лондон из Америки в конце апреля, — продолжала Элизабет. — За день до моей свадьбы. Это он похитил меня и увез в Пенхэллоу. Падение из экипажа и потеря памяти — реальные факты. Когда я очнулась, он сказал мне, что я его жена, и мы жили с ним как муж и жена более двух недель, пока Мартин не отыскал меня. — Джон не проронил ни слова. Элизабет повернулась и посмотрела на него.

— Я любила его, — сказала она. — Пока я все не вспомнила, пока Мартин не показал мне портрет Кристины. Я любила его, Джон. Любила сильнее, чем тогда, когда мы поженились. Тогда я была очень застенчивой, тосковала по дому и немного боялась его. В Пенхэллоу жизнь была настоящим раем.

— Хорошо, — произнес Джон. — И что ты собираешься делать дальше, Элизабет?

— Теперь я не могу выйти замуж за Манли, — ответила она. — Это абсолютно точно. Но я не могу разорвать помолвку. По крайней мере сейчас. Это самое неподходящее время. Он не заслуживает стать посмешищем. Я решила, что помолвка продлится еще месяц или два, а затем можно будет тихо расторгнуть ее, прежде чем вернуться домой, в Кингстон.

— С Мартином, — добавил Джон.

— Нет. — Элизабет нахмурилась. — Я больше не могу позволить ему жертвовать своей жизнью ради меня. Меня будет угнетать чувство вины. Нет, я должна сама распоряжаться своей жизнью. Мартин всегда готов прийти на помощь, но иногда мне кажется, что он слишком уж опекает меня. Наверное, это несправедливо, да?

— Нет, — ответил Джон. — А что заставило тебя изменить свое отношение к нему? Его появление в Пенхэллоу, когда он разрушил вашу идиллию, да, Элизабет?

— Возможно, и это тоже, — признала она. — Видишь ли, я совершенно не узнавала его, и сразу невзлюбила, и даже боялась. А когда однажды я пошла с ним прогуляться и он прикоснулся ко мне, как делал это раньше… О, Джон, это звучит просто ужасно, но у меня возникло такое чувство, будто он домогается меня. Я даже содрогнулась от ужаса. Бедный Мартин! Я чувствую себя такой виноватой перед ним. Но я не могу вернуться к нашей прежней дружбе.

— Возможно, этого и не следует делать, — ответил Джон. — Ты сама говорила, Элизабет, что хочешь стать совершенно самостоятельным человеком. Тебе и так многого удалось достичь в этом направлении за последние несколько лет.

— Ты так считаешь? — удивилась она.

— Ты сказала, что уже решила, что делать, — напомнил ей Джон. — Но сейчас ты уже не так уверена в этом?

— Кристина обрела отца, — заговорила Элизабет. — Рядом с ней всегда были папа и Мартин — и ты, когда ты был дома. Но я и сама вплоть до сегодняшнего дня. не осознавала, как ей не хватало отца. Того, который любил бы ее. Манли никогда не любил ее. Я была слишком эгоистичной, думая о своем браке с ним. А Кристофер души в ней не чает. Он даже заплакал, когда она наконец позволила ему сегодня взять себя на руки, после того как узнала правду. Это произошло как раз перед твоим появлением в отеле. Я думала, что у меня сердце разорвется. Джон кивнул.

— И нашему будущему ребенку тоже нужен отец, — добавила Элизабет.

Джон снова кивнул.

Элизабет сделала глубокий вдох.

— Я всегда считала, что вина за разрыв наших отношений и за развод лежала полностью на нем, — продолжила она. — Я всегда считала, что меня не в чем упрекнуть. Сейчас я знаю, что мои собственные поступки были такими же жестокими и неверными, как и его. Мы оба виноваты. Я утаила от него то, что у нас есть дочь. Теперь я верю, что он стал бы сражаться за меня и за наш брак, если бы знал про Кристину. Он мог бы попросить прощения у меня, и все бы наладилось. Я ужасно поступила тогда, Джон. А об этом ребенке он может знать с самого начала, если я так решу.

— А как ты решишь? — спросил Джон после небольшой паузы.

— Он никогда не просил у меня прощения, — сказала Элизабет, уставившись на свои руки. — Не признавал своей вины. Ведь это все, о чем я прошу, Джон. Неужели это слишком много? Теперь я вижу, что у меня больше нет того морального преимущества, что позволяло мне ненавидеть его. Я хочу, чтобы он рассказал мне правду, выказав при этом хоть какое-то сожаление. Не думаю, что смогу принять что-то другое.

— Неужели? — удивился Джон. — Кристофер всегда утверждал, что он невиновен, Элизабет. Разве ты никогда не допускала мысли о том, что он говорит правду? Я склонен думать, что так оно и есть.

Элизабет со страхом посмотрела на него.

— Не говори так, — сказала она. — Я страстно верила в это многие годы, но сейчас не могу смириться с этим. Это будет означать, что все произошло по моей вине, что наш брак закончился так ужасно из-за моего недоверия. Это будет означать, что это я разлучила его с Кристиной без всяких на то причин. Я просто не смогу жить с таким чувством вины.

— Возможно, со временем ты убедишься как в его невиновности, так и в своей огромной неправоте, Элизабет, — заметил Джон. — Так ты действительно приняла новое решение, да?

— Что ответить? — сказала Элизабет. — Полагаю, что приняла. У нас есть дочь, которой нужны мы оба, и будет еще один ребенок, который тоже будет нуждаться в нас обоих. Он хочет снова жениться на мне ради блага Кристины, и он будет настроен более решительно, когда узнает, что я жду еще одного ребенка.

— Ну? — полюбопытствовал Джон.

Элизабет взглянула на него светящимися от радости глазами.

— Да, конечно, я люблю его. Я не переставала его любить даже тогда, когда от всего сердца ненавидела его. Джон подошел к ней, обнял и поцеловал в щеку.

— Я знаю, — ответил он. — Я всегда это знал. Позволь мне повторить тебе то, что я недавно сказал Кристине. Пусть этот наш секрет пока останется между нами. А чтобы ты не спрашивала почему, я поясню: потому что иметь секреты очень весело.

— Ты боишься, что папа рассердится, а Мартин попытается снова повлиять на меня? — спросила она.