Сердце мое - Элизабет Лоуэлл

Не говоря ему ни слова, Шелли словно забыла о специальной комнате для гостей и сразу же отвела его в свою спальню. И они спали там вместе каждую ночь, когда Кейн был в городе. Там на огромной широкой кровати они вместе открывали для себя множество способов почувствовать себя в раю. И засыпали в объятиях друг друга, просыпаясь с нежными поцелуями, шепотом признаваясь друг другу в любви…

И вот наконец ремонт в квартире Кейна закончен. Уже несколько недель квартира только того и ждет, чтобы она, Шелли Уайлд, нанесла последние штрихи, довела все до изысканнейшего совершенства. Все остальное было готово — покраска и кафель, ковры и мебель, полировка и обои. Теперь эту «лилию» оставалось только позолотить. Дело было за Шелли.

В течение этого времени Шелли пускала в ход все средства, чтобы справиться с задачей как можно лучше, уделяла внимание самым мелким деталям, рискуя лишиться других своих важных заказов, платила рабочим и поставщикам дополнительные гонорары, давала огромные взятки. И на прошлой неделе в квартиру Кейна все-таки доставили соответствующую его вкусам мебель.

Каждый предмет, каждая составляющая часть этого гарнитура была совершенно неповторимой, сделанной исключительно по специальному заказу Шелли — тут были учтены и цвет, и размер, и форма, и материал, и сорт дерева… Темно-зеленый и рыжевато-коричневый, цвета песка и тикового дерева, местами вкрапления небесно-голубого — все это немного напоминало густой лее и затерянное в его глубине дикое прекрасное, чистое озеро. Цвета и оттенки обоев и мебели, местами повторяясь, создавали ощущение добротности, надежности и в то же время какой-то дикости, неприрученности, свободы.

«На самом-то деле мне следовало бы закончить работу в его доме еще несколько недель назад», — призналась себе Шелли.

Но дело в том, что всякий раз, когда она пыталась выяснить, что же этот совершенно особенный ее клиент хочет для своего дома, как конкретно может Шелли «позолотить» его «лилию», он вдруг вспоминал о каких-то срочных телефонных звонках или о том, что ему нужно прямо сейчас, немедленно ехать к Билли, или же заявлял, что устал смотреть эти бесконечные каталоги, или что он голоден, или хочет спать, или все сразу, одновременно…

И Шелли прекрасно понимала, почему он оттягивает принятие этих в общем-то не очень значительных вопросов.

Только потому, что она сама избегала принять решение по вопросу гораздо более важному и существен-ьному, чем отделка его квартиры.

Она ведь до сих пор — ни в моменты их страстной близости, ни в минуты непринужденного, почти детского веселья, ни в доверительной тишине — ни разу не сказала ему, что же думает о предложении стать его женой. О том, чтобы жить вместе. Жить вместе, любя друг друга… Все это время Шелли просто пыталась искренне получать наслаждение от каждой минуты близости с Кейном, стараясь при этом, чтобы вынужденная разлука с ним не слишком ранила ее душу.

Однако это последнее, по-видимому, было уже совершенно не в ее власти.

— Шелли? — услышала она вдруг голос Брайана. Она быстро обернулась:

— Да?

— Что происходит, Шелли?

— Ничего, — удивленно ответила она ему. — А в чем, собственно, дело?

— Я уже несколько минут зову тебя из соседней комнаты — ты как будто оглохла. Я уже подумал, что ты уехала домой…

Раздражение и удивление, послышавшиеся Шелли в его голосе, дали ей понять, что она уже слишком долго гладит блестящую поверхность своей любимой скульптуры и, погруженная в собственные мысли, не слышит его зова. Она быстро отдернула руки и отошла от слишком соблазняющей ее скульптуры.

— Прости, — ответила она. — Я просто думала над одной работой, которую мне предстоит закончить в ближайшее время.

— Это уж не квартира ли Ремингтона случайно?

Какое-то мгновение Шелли колебалась, зная, что Брайан не слишком-то любит Кейна, но потом кивнула:

— Да, именно она.

— И что, у тебя там какие-то проблемы? — продолжал допытываться Брайан.

— Да нет… А с чего ты взял?

Он прищурил свои умные, проницательные голубые глаза:

— Довольно необычно для тебя — так долго работать над одним заказом…

— Это так, — согласилась она. — Но ведь Кейн — совершенно необыкновенный человек…

— О Шелли Уайлд, Ваше Величество Сдержанность!.. — Брайан насмешливо улыбнулся, но в этой гримасе Шелли неожиданно уловила знаки дружеского понимания.

— Что это значит? — удивленно спросила она.

— Да это значит только то, — с тоскливой улыбкой произнес Брайан, — что мужчина, который сумел-таки хоть как-то привлечь к себе твое внимание, заслуживает гораздо большей похвалы, чем просто эпитет «необычный». По моему мнению, он по меньшей мере кандидат в Книгу рекордов Гиннесса. Так и знай: если твой обожаемый Ремингтон однажды организует семинар по теме «Как соблазнить женщину», клянусь, я запишусь туда первым…

— У тебя все равно ничего не получится, — довольно резко ответила она ему и добавила: — Не поможет это тебе, неужели непонятно?

— Ну что ж… — И он в шутку поднял руки вверх, признавая свое поражение. — Я-то, надо признаться, уже давно отказался от всяких попыток тебя совратить. С тех пор я и сам увлекаюсь только теми женщинами, которые в отличие от тебя, Шелли, вполне в состоянии оценить умного, интеллигентного красавца блондина, который очень даже ничего в постели… Да, кстати, те вазы из жадеита, которые заказывала миссис Каолин, — они пришли с последней партией товара?

— Миссис Каолин из тех женщин, которые в состоянии оценитькрасавцев блондинов? — усмехнулась Шелли.

— А что, хочешь последовать ее примеру, а? Почему бы не…

Шелли спокойно, но так выразительно посмотрела на Брайана, что он тут же осекся. Улыбка на его лице в который раз вызвала у нее ассоциации с падшим ангелом — белоснежным, голубоглазым, почти сияющим снаружи, но уже совершенно прогнившим внутри…

И сейчас он смотрел на нее оценивающим взглядом, как уже посмотрел на тысячу женщин и как еще посмотрит на стольких же…

— Ты ведь сам только что сказал, что уже давно отказался от всяких попыток совратить меня. — Голос ее был абсолютно спокойным.

— А может быть, я только что передумал?

— Зато я не передумала, — резко ответила ему Шелли.

— Но что-то в тебе явно поменялось за последнее время, я же вижу, — настойчиво продолжал он. — Ты и впрямь стала совершенно другой, почти неузнаваемой, детка… У меня такое впечатление, что ты мнопуу научилась с тех пор, как Ремингтон… как бы это сказать поприличнее… ну, одним словом, получил доступ к твоему роскошному телу…

— Слушай, оставь ты эти комплименты для других, я же ясно сказала: со мной у тебя никогда ничего не выйдет.

— Но я только хотел… — начал было Брайан, но она не дала ему закончить.

— Ты подумал, что, если я сплю с Кейном, это означает, что я стала доступной абсолютно для всех прочих мужчин, — жестко, отчеканивая каждое слово, произнесла Шелли. — Я, к сожалению, отлично представляю себе, что мужчины, подобные тебе, думают о женщинах. Женщины для вас — что-то вроде обыкновенных бумажных салфеток, которые различаются только цветом и плотностью. Да, так оно и есть — только цвет и плотность вы и в состоянии заметить и как-то оценить…