Сердце колдуньи - Кэтрин Коултер

На груди действительно не было ни следа от раны. Никаких признаков того, что в его плоть вонзался стилет. Ничего. Только легкая боль, но это, возможно, оттого, что Меррим так сильно колотила его кулачками и так тяжело наваливалась сверху.

При этой мысли он улыбнулся, откинул голову на бортик лохани и прикрыл глаза. Скоро она придет и вымоет его. Ну а потом он, возможно, вымоет ее, хотя служанки наверняка уже об этом позаботились.

Интересно, осталась ли на ее груди хоть какая-то метка, синяк или шрам, в доказательство того, что только сейчас случилось?

Он ощутил, как в нем пульсирует энергия, куда более мощная, чем до поединка с Фиорум.

В комнате действительно появилась Меррим. Она улыбалась. Куда девалось пропитанное кровью платье? На ней было простое одеяние, которое она, конечно, сменит перед венчанием.

Она подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

Бишоп нетерпеливо кивнул.

— Покажи мне грудь, — потребовал он.

Меррим неторопливо отложила тряпочку, которую держала в руках, отступила и распахнула свободное одеяние. Он уставился на ее грудь, мягкую сливочную плоть, но… и тут он заметил тонкую белую линию, проходившую над ее бурно бьющимся сердцем.

— А… а у меня и следа не осталось, — выдохнул он.

— Я рада. А это… Пустяки, — отмахнулась она, запахиваясь. — Я пришла искупать тебя, мой будущий муж. Откинься, закрой глаза и позволь за тобой поухаживать. Могу сказать, что день выдался тяжелым.

Бишоп покорно выполнил приказ и, смеясь, согласился:

— Да уж, тяжелее некуда. Ты любишь меня, Меррим?

— Люблю, — ответила она без колебаний. — Больше, чем минуту назад. Скоро моя любовь вырастет так, что может меня убить.

Он открыл глаза, улыбнулся и осторожно сжал ее руку.

— Мне тоже знакомо это чувство. В дверь тихо постучали.

— Кто там? — крикнула Меррим. — Кто желает ворваться к моему жениху?

— Это я, госпожа, Криспин!

— Заходи, Криспин! — пригласил Бишоп.

В комнате появился Криспин, глядя не на молодых людей, сейчас казавшихся старше его деда, а на странную палочку в своей руке. Наконец он торжественно указал ею на Бишопа.

— Господин мой, какой-то мальчишка нашел это, сказал, что, когда вы встали, палочка выпала из вашего рукава. Вроде бы обычная палка, только совсем не палка, если понимаете, о чем я.

— Спасибо, Криспин, — кивнул Бишоп, беря палочку. — Я думал, она пропала.

Интересно, как палочка попала в его рукав? Нет… он не хотел знать.

Едва Криспин закрыл за собой дверь, Меррим глубоко вздохнула.

— Это выпало из твоего рукава? Я думала, она исчезла в той пещере возле Тинтажеля.

— Так и было. Но теперь она нашлась. Они переглянулись.

— Мы оба живы, — прошептала Меррим. — Случилось нечто невероятное, Бишоп. И палочка помогла нам?

Он ничего не ответил. Просто взвесил палочку на руке, наслаждаясь ее теплом. В мозгу теснилось столько мыслей, но стоило ему попробовать в этом разобраться, как дыхание перехватило.

— Это та же палочка, верно?

— Именно. Та самая.

Бишоп выпрямился, и она намылила ему спину. Он лениво посмотрел на палочку еще раз и неожиданно застыл. Меррим не успела спросить, в чем дело, как он дернулся и вскочил, расплескивая воду на пол и на Меррим.

— Что с тобой? Опять больно? Бишоп, да ответь же!

— Смотри, Меррим, смотри.

Он снова сел и протянул ей палочку, прижав большой палец к ямке в дереве. Меррим встала на колени и положила поверх его пальца свой.

— Чувствуешь? — взволнованно спрашивал он, водя пальцем.

— Давай поднесем ее к свету, — предложила она и, взяв палочку, поднялась и подошла к окну.

Бишоп наблюдал, как она поворачивает палочку к льющимся из окна солнечным лучам.

— Амброзиус, — прочитала она по складам и, оглянувшись, прошептала: — Амброзиус? Что это значит?

— Это все, что ты видишь? — насторожился Бишоп. — Может, там есть еще одно имя? Или слово?