Шотландец в Америке - Патриция Поттер

«Верь мне. Обещаешь?» О, с какой радостью она швырнула бы ему в лицо эти слова! Дрю очень хорошо знал, о чем просит, когда не праведным путем вырвал у нее это обещание.

«Верь мне». Ха! Она-то ему верила! А он… он…

И вдруг возмущение ее улеглось. «Верь мне». Впервые Дрю попросил ее о чем-то, попросил верить ему… и постепенно эта мысль овладела сознанием девушки.

«Он тебя любит», — сказал только что Керби. Может, это правда? Гнев, страх, надежда смешались в ее душе, и страх оказался сильнее всех других чувств.

— Он поехал один?..

Керби сжал кулаки, обдумывая ответ.

— Он поехал вслед за Киллианом в одиночку? — повторила Габриэль, и в голосе ее прозвучал неприкрытый ужас.

Керби подавленно покачал головой:

— Никто не знает, что Дрю близко связан со мной… или с тобой. Он просто один из погонщиков. И он поехал на ранчо к моему брату, чтобы его предупредить. Он не станет сам искать неприятности.

Зато неприятности имеют обыкновение Сами находить его, даже если он их избегает.

Габриэль сразу же и немедленно захотелось отправиться вдогонку, но это было невозможно — она прекрасно это понимала. Ей надо заботиться о Малыше. Она не может тащить с собой ребенка через полстраны, верхом на лошади.

Да! Как же трудно выбирать между одной любовью и другой. Что делать? На что решиться?

«Надо выбирать того, кто больше в тебе нуждается», — подсказало ей сердце.

Габриэль припомнила все, что Дрю говорил ей о Денвере, о сводной сестре и ее муже. Бен Мастерс — юрист, когда-то был шерифом, и Дрю уверен, что тот сможет защитить ее. Может, он защитит и брата своей жены от него самого?

— Хорошо. Я поеду в Денвер, — сказала она Керби, — но я хочу отправиться прямо сейчас, с Малышом и Верным. И я хочу быть уверена, что о Билли Бонсе и Самсоне будут хорошо заботиться.

Керби подавил глубокий вздох облегчения, лицо его прояснилось. Он смущенно улыбнулся.

— Все будет в порядке, Габриэль. Я обо всем позабочусь.

— Кто же будет кухарить?

Керби пожал плечами:

— Что-нибудь придумаем.

— У вас будет песок в бобах.

— Возможно. И даже подкова утонет в кофе.

На глаза Габриэль навернулись слезы. Она будет скучать по Керби. По всем остальным. Они стали ей как родная семья.

— Напеку вам побольше хлеба.

Керби кивнул.

— Я пошлю кого-нибудь с тобой на север к железной дороге. Тебе надо успеть на поезд.

Керби достал из кармана два письма и вручил их Габриэль.

— Одно тебе, другое — для родственника Дрю. Завтра кого-нибудь пошлю тебя проводить. И есть еще кое-что. Подожди немного, сейчас принесу.

Он достал из хозяйственного фургона скатанное одеяло и извлек из него сверток в коричневой бумаге. Вернувшись, Керби подал ей сверток.

— Дрю просил передать тебе вот это.

Габриэль нерешительно взяла сверток.

— Вы знаете, что там?

— Понятия не имею. — Он покачал головой и уже повернулся, чтобы уйти, но остановился и снова посмотрел на Габриэль.

— Между прочим; черт побери, ты была лучшим подавалой, которого я когда-либо нанимал на перегон.

Габриэль улыбнулась.

— А вы были лучшим хозяином перегона, у которого я работала.

— Смотри только, чтобы я остался единственным хозяином перегона, на которого ты работала. — И уже тише добавил:

— Ты уж как следует заботься о нашем шотландце.

— Позабочусь, — пообещала Габриэль.

Некоторое время она смотрела вслед Керби, затем понесла письма и сверток в свой уголок хозяйственного фургона. Малыш мирно спал. Сев около его колыбели на пол скрестив ноги, она отложила в сторону письма, развязала бечевку и едва не задохнулась от волнения.

Миг спустя она разразилась слезами.

Перед ней, аккуратно свернутое, лежало голубое платье с белым кружевным воротничком. То самое, что красовалось на манекене в колдуэллской лавке.