Нэй: мой любимый Прародитель - Анна Кривенко

Я удивился, но теперь все стало на свои места. Конечно, именно к такому выводу и могли прийти иширцы, увидев сложнейшее строением моих клеток. Было даже соблазнительно подтвердить их теорию, чтобы больше ничего не объяснять, но лгать Ангелике я не хотел.

— Я не модификант, Ангелика, — проговорил я спокойно, — я — предтеч! Можно сказать, что я — путешественник во времени и прибыл сюда из далекого прошлого. А мои соотечественники действительно погибли. Все до одного. Так что я — единственный выживший…

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, словно познавая заново…

— Путешественник во времени?.. — прошептала она завороженно. — Разве такое возможно?

Я кивнул.

— Как видишь, возможно!

— Но… как? И для чего?

Вот тут-то я хотел бы остановиться: о своей миссии я распространяться не желал.

Неожиданно мне на помощь пришел писк коммуникатора у Ангелики на поясе. Она отстегнула его и посмотрела на надпись.

Когда ее брови удивленно взлетели вверх, я понял, что что-то произошло.

— Ангелика? — спросил я тревожно.

Она посмотрела на меня рассеянным взглядом.

— Полковник де Сантэ написал, что меня восстановили в звании по его ходатайству. Команде приказано явиться в штаб для получения следующего задания…

У меня что-то неприязненно заворочалось в груди.

Опять этот полковник!

Мне стоило огромных усилий подавить в себе гнев и ревность, ведь он, по сути, очень сильно Ангелике помог. Она любила свою работу, а он ее ей вернул.

— Сколько у нас времени? — уточнил я.

— Пять часов, — ответила девушка, — но нам нужно выдвигаться в ближайшее время, чтобы успеть привести себя в порядок.

Я кивнул.

— Ладно, — произнес я, вставая. — Тогда я… пойду.

— Постой, Нэй… — Ангелика вдруг переключилась на меня и посмотрела в мои глаза как-то трепетно. — Спасибо, что поделился со мной. Я понимаю, что ты хотел бы оставить все это в секрете, поэтому на мое молчание можешь рассчитывать. Надеюсь, это не последнее, что ты мне расскажешь о себе…

Я кивнул. Некоторая официальность ее речи меня задевала. Лучше бы она обзывала меня братцем и грозилась отчихвостить за что-нибудь.

Но разве не этого я хотел еще недавно — чтобы она перестала считать меня ребёнком и относилась, как к равному? Вот только такой глубокой дистанции, которую я остро чувствовал сейчас, я как-то не предполагал.

Ей словно стало неловко со мной.

Не зная, куда себя деть от переполнившего разочарования, я поспешил покинуть комнату, чтобы как-то перевести дух.

Но уже в коридоре вспомнил, что должен навестить Риана и тут же поспешил к нему.

Принц быстро восстановился, как только мы покинули Сату, хоть и не сразу пришел в себя. Он был слаб, но взгляд его быстро посветлел, доказывая верность моего предположения о серьезном ментальном блоке в его разуме.

Кто поставил его и зачем? Это ведь смертельно опасно!

Но, похоже, Риан и сам ничего не знал.

Принц как раз натягивал на себя джинсы, пытаясь справиться с непривычной застежкой, когда я бесцеремонно ворвался к нему.

С оголенным торсом и растрёпанными длинными волосами, а еще раздраженный неловкостью собственных пальцев — он выглядел комично и очень непривычно.

Его белая кожа почти светилась, а рельефное телосложение, которое трудно было угадать под его обычными балахонистыми нарядами, доказывало, что он силен не только ментально, но и физически.

Однако его растерянное лицо сейчас показалось мне безумно детским, и я не удержался от смеха.

— Не смейся, — притворно надул губы принц. — Ты ведь тоже к этой одежде не сразу привык, правда?

Я молча подошел к нему и одним движением поправил заевшую «собачку» на молнии, а потом протянул ему футболку. Он нырнул в нее уже более спокойно, а потом долго вынимал из плена ее ворота свою густую золотую гриву.

В такой чисто иширской одежде Риан мгновенно помолодел и стал похож на подростка. Наверно, таким же нелепым выглядел и я тоже. Да, не удивительно, что Ангелика считала меня ребенком: ну как можно всерьез воспринимать миловидного паренька с девчачьей шевелюрой?

После того, как бо́льшая часть моей памяти вернулась, я уже никак не ассоциировал себя с возрастом сегодняшнего своего тела. Я помнил тысячи лет, прожитые во дворце, а потом еще несколько тысяч, которые провел на собственной планете в окружении слуг.

Мой разум более, чем зрел.

— Что произошло в той пещере? — вдруг проговорил Риан, и я вернулся из своих воспоминаний, посмотрев в его большие синие глаза.

— Это было творение предтечей, ты был прав… — проговорил я осторожно. — А еще у тебя ментальный блок… — я протянул руку и коснулся его виска. — Откуда он у тебя?

Принц был весьма изумлен.

— Что??? — прошептал он ошарашенно. — Это невозможно! Я каждую двадцатую часть цикла прохожу полное метальное обследование. Любые вмешательства в мое ментально тело полностью исключены!

Я отрицательно мотнул головой.

— Нет, Риан! Ты ошибаешься. Ментальный блок в твоем разуме настолько сложный, что даже я не могу уловить его вязь. Устанавливали его настоящие профессионалы. Его не сотворишь одним махом…

Риан ошарашенно уставился в одну точку.

— Но…

Он больше не смог ничего сказать, а мне стало жаль его, и я аккуратно положил свою ладонь ему на плечо.

— Не волнуйся, Риан! Мы что-нибудь придумаем! Если блок смогли поставить, значит, есть способы его снять… Скажи, кто отвечал за проверку состояния твоего ментального тела?

Принц поднял на меня все еще расширенные от шока глаза.

— Это был… мой брат Арраэх, — проговорил он почти шепотом. — Все эти годы с самого моего детства этим занимался только он…

Мои брови взлетели вверх.

Я вспомнил суровое недружелюбное лицо зоннёнского правителя и испытал к нему двойную неприязнь. Значит, он действительно двуличен и жесток!

У меня появилось непреодолимое желание разоблачить его злые дела…

Глава 54. Великий Посланник…

Нэй

На моем поясе запищал коммуникатор: голосовой вызов.

— Да, Лис… — проговорил я, наблюдая, как Риан заканчивает переодевание плетением наспех косы до пояса.

— Нэй, Кэп зовет тебя для разговора с сотрудником из департамента защиты прав беженцев. Говорит, нужно ответить на несколько вопросов…

— Иду… — ответил я и повернулся к Риану. — Мне нужно идти, брат. Поговорим позже…

—