Волшебство любви - Кэролайн Линден

— Я знаю, — сказала Франческа, всхлипывая. — Мне надо было сказать «да».

Он тихо засмеялся и вздохнул.

— Конечно же, вам не надо было этого говорить. Я был глупцом, когда просил вас стать моей женой. Я знал, что вы в него влюблены. Ну, по крайней мере, я понимал, что вы не влюблены в меня. И, если только я очень сильно не заблуждаюсь, он вас любит.

Франческа вытерла глаза.

— Он нанял сыщика, чтобы тот навел обо мне справки. До того.

— Привык все держать под контролем… — вздохнул Олконбери. — Меня не удивляет его поступок.

— Ему следовало бы спросить у меня все, что он хотел знать… кто мои родители и что случилось с Сесилем, — добавила Франческа.

— Конечно, следовало. Ваши семейные тайны не пропечатаны в бульварных газетах, как его.

Она поморщилась при упоминании о том, что его семью поливают грязью едва ли не все газеты в городе. Эдварда это бесило, но он старался не показывать виду.

— Он этого не заслуживает.

— Никто из нас этого не заслуживает. Некоторые просто держатся лучше, чем другие.

— Хотите сказать, что он это сделал, потому что злился из-за сплетен? — Франческа смотрела на него с сомнением в глазах.

Олконбери ответил ей сардонической усмешкой.

— Я говорю лишь то, что на мужчин иногда находит блажь. Если бы я узнал, что вот-вот лишусь всего, что у меня есть, и при этом надо мной и моими братьями потешаются чуть ли не в каждой лондонской гостиной, и некая рыжеволосая бестия нахально врывается в мою жизнь, требуя, чтобы я все бросил и стал ей помогать, я бы тоже мог совершить поступки, о которых впоследствии пожалел бы. — Он наклонился к ней и, понизив голос до шепота, добавил: — Особенно если бы я находил ее неотразимой.

Франческа отстранилась, высвободившись из его объятий, и отошла. Эдвард сказал то же самое, он говорил, что его неодолимо влекло к ней…

— Вы просто пытаетесь меня утешить.

— Конечно. Но возможно, все так и обстоит. И какими бы ни были его мотивы тогда, сейчас он настроен серьезно. Я говорил, что он ворвался в мой дом еще до рассвета, требуя, чтобы я к вам пришел, чтобы вас успокоить?

Она пожала плечами. Ей бы больше понравилось, если б Эдвард пришел успокоить ее сам, что противоречило логике, ибо она велела ему не приходить. Она еще не готова была встретиться с ним лицом к лицу, но, поговорив о нем с Олконбери, она поймала себя на том, что очень, очень хочет его увидеть. Больше, чем когда-либо. И больше всего ей было неприятно то, что он заставил ее чувствовать себя так, как она чувствовала — вздорной, истеричной, капризной. И еще она очень сильно сожалела о том, что велела ему держаться от нее подальше.

— Он поступил непростительно грубо.

— Да, Эдвард де Лейси известный невежа, — ответил Олконбери. — Варвар прямо-таки, не имеющий представления о хороших манерах. — Франческа злобно на него уставилась. — О чем он думал, явившись в мой дом до рассвета, с мутными от пьянства глазами, в таком виде, словно его волоком тащили по мостовой до самого моего дома, а потом еще и посмел не попросить, а прямо-таки приказать мне отправиться утешать женщину, которой, как ему случайно стало известно, я сделал предложение? К женщине, с которой его видели повсюду в городе, смею добавить, что наводит всех окружающих, в том числе и меня, на мысль, что его намерения входят в явное противоречие с тем, что он на самом деле делал. Этот мужчина, должно быть, безумец. Или, возможно… всего лишь влюблен.

С Франчески было довольно. Возможно, так и есть. Ей определенно хотелось думать, что так оно и есть.

— Спасибо, что пришли, Олконбери. — Голос ее обрел силу. — Ваши советы всегда для меня бесценны.

Он улыбнулся:

— Будем надеяться, что на сей раз, вы из них извлечете пользу. — Он вдруг замер, принюхиваясь. — И поскольку я оказал де Лейси неоценимую услугу этим утром, могу я насладиться чашкой его кофе перед уходом? Не знаю, смогу ли я ненавидеть человека, который убедил вас уговорить миссис Дженкинс заварить для меня кофе.