Экстрим не предлагать! - Аманди Хоуп

— Понятно, — решила помочь ему Дарья. — Увидев нас, ты решил сообразить на троих.

— Точно! — засиял Раджа.

— Так нас четверо, — удивился Фима.

— Я его и не хотел брать, — ткнул в Ростислава пальцем шаман.

Все четверо рассмеялись.

После возгласов: «А мы — то подумали, что нас пираты выкрали! А тебе просто выпить было не с кем!»

Раджа разлил водку в стаканы и пьянка пошла своим чередом.

Она полностью напоминала студенческую попойку. Шаман был счастлив вернуться в пору своей молодости.

— Эх… была у меня в студенчестве девушка, — начал он, уже изрядно опьянев. — Такая же красивая, как ты!

— И что с ней стало? — спросила нетрезво Дарья.

— Она от меня ушла, — ответил печально Раджа.

— Почему? — спросил сочувствующе Фима.

— У меня уже тогда было три жены. Она сказала, что не хочет быть четвёртой.

— Ааааа, — протянула Дарья понимающе. — А сколько у тебя сейчас жён?

— Тринадцать.

— Сколько? — воскликнули все трое.

— Тринадцать, — спокойно повторил шаман, и добавил, облизнувшись, как кот. — Но я бы ещё от парочки не отказался!

— Ну, ты гигант!

— А что, свежий воздух, фрукты, витамины, — икнул Фима. — Понятно, почему такое здоровье.

— Не только, — загадочно ответил Раджа. — Здесь растёт одно дерево. Его плоды повышают…

И шаман пустился в долгие рассуждения о целебных плодах, силе их воздействия, потом рассказал о каждой его красавице-жене, потом о детях, потом…

Потом они уже плохо помнили, что было дальше. Воспоминания были разрозненны и вспышками. Они куда-то шли сквозь заросли, потом танцевали у костра, потом опять что-то пили.

Очнулись все трое уже у катера, когда шаман принялся с ними обниматься и прощаться. Особенно долго он задержался, прощаясь с Дарьей, он таки предложил ей стать его четырнадцатой женой, обещая райское блаженство на земле. От которого она вежливо отказалась и шаман, тяжело вздохнув, но, не теряя оптимизма провёл её в катер, сам выскочил на берег, когда все уселись, помахал им ручкой и катер отчалил. Они ещё долго наблюдали его одинокую фигуру на берегу, пока остров не скрылся из виду.

— А не плохой он человек, — улыбнулась своим мыслям Дарья.

— А что он тебе так долго рассказывал у катера? — спросил что-то заподозривший Фима.

— Да, так, ничего.

***

Катер причалил к другому берегу, их высадили, выгрузили ящик водки и, попрощавшись, «пираты» благополучно отчалили.

К ним навстречу уже бежали с радостными криками и впереди всех Ершов. Путешественников окружили, начали обнимать, радостно трясти со всех сторон.

Историю пребывания у пиратов не надо было придумывать, по их нетрезвым лицам, гирляндам из цветов, которыми они были обвешаны и ящику водки на песке, всем всё стало понятно.

Но их всё равно расспрашивали, Фима взбодрённый спиртным, стал с энтузиазмом отвечать. Стоял невероятный шум, каждый хотел лично расспросить «похищенных».

Лишь Дарья стояла в сторонке, ей казалось, что всё происходит, как во сне, как в той другой реальности, всё повторялось, те же фразы, те же взгляды, она удивлённо разглядывала всех и знала, кто, что сейчас скажет или спросит. И все равно удивлялась, когда происходило всё именно так, как по заранее расписанному сценарию. Это было странно и загадочно. Она ощущала себя Алисой в зазеркалье. От волшебных мыслей её отвлек вопрос Великопольского:

— Ты на себя не похожа. Что обломали тебя пираты?

Она не успела ничего ответить, как к Павелу подскочил Ростислав и, схватив его за бары, почти прорычал в лицо:

— Если ты ещё раз скажешь что-то против этой женщины, или о ней, я тебя тут же в песке и закопаю!

«Ростислав, — пронеслось в её голове, — он меня так же защитил в другой реальности. Даже будучи не влюблённым в меня».

Тем временем Ростислав оставил ошеломлённого Великопольского, тот долго приходил в себя от такой дерзости: «Что это с Китом?!».

Ящику водки обрадовались не меньше вернувшимся товарищам. Взяв ценный груз, отправились в лагерь. Валечка тут же занялась приготовлением праздничного обеда, она всё сетовала, что после той еды, которой их кормили пираты, её стряпня им покажется не вкусной.

Фима, переглянувшись с Дарьей, ответил ей, что ничего вкуснее её еды он не ел и вообще, ему совершенно не понравилась еда на том острове, и он сейчас голодный, как волк.

Дарья ему шепнула на это:

— Молодец, хорошо текст выучил.

Весь праздничный обед, который устроили в честь вернувшихся с пиратского острова, Фима был весел, острил, как никогда. Дарья с удивлением за ним наблюдала, он как будто переродился.

Дальше по сценарию следовала драка с Великопольским, а этого никак нельзя допустить: «Что-то мне больше не нравится этот сценарий. Надо его менять».

Ящик водки внёс в него серьёзные отклонения, и всё же она опасалась повторения.

И когда увидела направляющегося в её сторону Великопольского, нервно подумала:

— «Только не это! — поискала глазами Никитина, его не было в пределах видимости. — Вот и хорошо. Может всё обойдётся. А Павлику я и сама по роже с удовольствием дам».

— Что-то ты совсем не весела, — начал язвительно Павел.

— Что тебе надо, Великопольский?

— И почему в жизни всегда такая несправедливость. Все шло так хорошо. Вас похитили. Мы сильно переживали. Я уже даже некрологи вам написал. И тут вы приперлись!

— Как же ты надоел, Павел, со своими навязчивыми идеями. Ты б того, полечился, пока психолог рядом.

— Я, — начал он, но не договорил.

В этот самый момент ему на плечо легла тяжёлая рука:

— Павел, я ж тебя предупреждал.

— Ростислав?! — невольно вырвалось у Дарья. — «Это что ж получается, драка будет?»

— Убери руку, — ощетинился Великопольский.

— Пойдём, поговорим. Павел Сигизмундович, я вижу до тебя не доходит, — Ростислав удивительно похожим жестом, как в другой реальности, похлопал того по плечу и стряхнул невидимые пылинки. — Отойдём, объясню!

— Ростик, не стоит!

— Стоит, Дарья!

И он направился в сторону противоположную от лагеря, Великопольский, молча, пошёл следом.

«Что это с ним? — Дарья удивлённо смотрела Никитину вслед. — Он, как будто ожил от столетнего сна. Я его таким давно не видела».

Ей так хотелось пойти следом и взглянуть, как Никитин отделает Великопольского, иного исхода даже не представляла, но она сдержалась. И только улыбнулась, её рыцарь за неё постоит.