Притворись, что ты моя - Люси Скоур

Они распахнули застекленную дверь, и Харпер заметила их компанию. После отъезда Люка они взяли за правило еженедельно завтракать вместе. Состав участников менялся, в зависимости от рабочего графика, но в этот день пришлось потребовать в кабинку еще один стол, чтобы рассадить всех, пришедших на завтрак.

– Простите за опоздание. Найдется ли у нас местечко еще для одного человека? – сказала Харпер, увлекая за собой Люка. Она с удовольствием наблюдала за тем, как Клэр подняла глаза, чтобы поприветствовать ее, и замерла. С губ Софи сорвался пронзительный крик, она, как безумная, стала выбираться из кабинки, перелезая через изумленного Тая, державшего на коленях Джоша. Отбросив свой стул, Клэр чуть не сбила с ног Софи, каждая из них боролась за то, чтобы первой добраться до Люка.

Отпустив руку Люка, Харпер отступила назад, когда женщины бросились ему на шею.

– Ради всего святого, ты видела Харпер всего два дня назад, что за… – Повернувшись на стуле, Чарли увидел, в чем причина суматохи.

Видя, как его жена и дочь повисли на Люке, он медленно поднялся. Джеймс присоединился к общей сутолоке, обнимал брата, а завсегдатаи закусочной разразились аплодисментами.

Чарли положил руку на плечо Харпер.

– Отличный сюрприз, дочка.

Она обняла его за талию.

– Я понятия не имела. Он застал меня врасплох в парке, во время пробежки с подлецом Альдо. – Харпер ткнула большим пальцем в сторону Альдо.

Альдо подмигнул со своего места, а сидевшая рядом с ним Глория ухмыльнулась.

Кашлянув, Чарли наклонился к Харпер.

– У тебя в волосах веточки и листья. – Подмигнув, он пошел к Люку, а Харпер начала лихорадочно расчесывать хвост.

Смахнув слезы, Клэр и Софи отступили, дав возможность Люку и Чарли немного побыть вдвоем.

– Папа. – Люк протянул руку.

– Сынок. – Чарли пожал его руку и притянул к себе Люка, чтобы обнять его. – Добро пожаловать домой.

Чарли отпустил Люка, и Харпер увидела, как оторопел Люк, увидев, кто следующий в очереди приветствующих.

– Джони, – тихо проговорил Люк. Он перевел взгляд на Харпер, и она увидела, как по его лицу пробежала волна противоречивых эмоций.

– Привет, Люк, – спокойно сказала Джони. – Добро пожаловать домой. – С глубоким вздохом она раскинула руки, чтобы обнять его.

Харпер шмыгнула носом, а Клэр, желая успокоить, положила руку ей на плечо. Люк застыл, когда Джони прикоснулась к нему, а затем осторожно обнял ее.

Люк по-прежнему не отрывал взгляда от лица Харпер.

– Прости, – прошептала Джони, уткнувшись ему в плечо.

Харпер сжала руку Клэр.

– Почему бы вам обоим не поговорить минутку, а я пока закажу для вас кофе, хорошо, Люк?

Освободившись от объятий Джони, Люк подошел к Харпер и нежно взял ее лицо в свои ладони.

– Прости меня, – прошептал он так, что, кроме нее, этого никто не слышал.

Сжав губы, она кивнула со слезами на глазах.

– Пойду поговорю, я буду здесь, когда ты вернешься. – Он наклонился, словно собираясь поцеловать ее в губы, и в последнюю секунду передумал. Вместо этого он целомудренно чмокнул ее в щеку и развернулся, чтобы придержать дверь для Джони.

Оставшись вместе с остальной компанией, Харпер постаралась не обращать внимания на тревожное предчувствие. То, что происходило, было важно для них обоих. Независимо от того, чем это обернется для нее, Джони и Люк должны двигаться вперед.

Клэр отвлекла Харпер, поинтересовавшись, почему у нее листья в волосах.

* * *

Люк ссутулился от холода, стоя на ступеньках закусочной и засунув руки в карманы. Предполагалось, что его появление станет сюрпризом для всех, однако теперь он разговаривал с матерью своей покойной жены. Как случилось, что его прошлое столкнулось с настоящим, пока его не было дома? И что, черт возьми, это значило для всех них?

– Я представления не имела, что ты уже дома, – начала Джони. – Иначе я не стала бы мешать тебе и твоим родным.

– Мы всегда рады вам, Джони, – сказал Люк, почесывая затылок.

– Вероятно, ты удивляешься, что я делаю в компании твоей семьи. – Она вымученно улыбнулась. – Во всяком случае, я бы удивлялась, будь я на твоем месте.

– Удивляюсь. – Он почувствовал, что невольно улыбается.

Джони глубоко вздохнула, ее каштановые кудри развевались на холодном ветру.

– Все началось несколько месяцев назад, когда я столкнулась с Харпер. Когда я узнала, кто она, я в ярости накинулась на нее.

Люк напрягся, а Джони вскинула руки вверх.

– Не беспокойся. Она поставила меня на место. Она сказала, что я вела себя глупо, добавив, что порой горе заставляет людей совершать необдуманные поступки. Когда я потеряла Карен, – когда мы потеряли Карен, – мне казалось, что в тот день я тоже умерла. У тебя были и семья, и работа, и гвардия, а для меня Карен была всей моей жизнью. Я боялась, что ты переедешь и забудешь о ней. Что ее – и моя – жизнь по большому счету ничего не значат. Я обвиняла тебя. – Она задохнулась, произнося последние слова, а Люк скрестил руки на груди, но промолчал. – Мне хотелось, чтобы в этом был виноват ты, но на самом деле это была моя вина.

– Джони, вы были правы, обвиняя меня. Если бы я не попросил ее встретить меня…

Джони, готовая вот-вот расплакаться, мотала головой.

– Я написала ей эсэмэску. Сказала, что опаздываю. Она читала мое сообщение, когда выехала на встречную полосу. Это из-за меня. Я была виновата в этом.

У Люка перехватило дыхание. Он покачал головой.

– Это не ваша вина. Это был несчастный случай.

– Сколько человек говорило тебе это за прошедшие годы? И сколько раз это мешало тебе чувствовать себя виноватым?

– Много. И ни разу. – Он прислонился спиной к перилам. – Я не виню вас, Джони.

– Я тоже не виню тебя, Люк. Не думаю, что я когда-либо по-настоящему винила тебя. Я прошу прощения за то, что наговорила на похоронах. Я прошу прощения за то, что отгородилась от твоей семьи, хотя все, чего они хотели, это помочь. Я прошу прощения за все, что я сказала Харпер, хотя она обещала отшлепать меня, если я извинюсь еще раз.

Услышав это, Люк нехотя улыбнулся.

– Как бы то ни было, после того, как мы с Харпер выяснили отношения, она пригласила меня на воскресный ужин к твоим родителям и… ну, вот и все. Я пойму, если ты не захочешь… видеть меня.

– Вы – член нашей семьи, – сказал он, и это была правда.