Охотник за приданым - Конни Мейсон

— Поступай, как считаешь нужным. Дик, — ответила Лили. — Я полностью полагаюсь на тебя.

Юноша покраснел от удовольствия. Он отлично знал, как Мэт — да примет господь его душу! — заботился об интересах своей жены, и доверие Лили было крайне для него лестно. Впрочем, оно подразумевало и определенную ответственность, которая и заставила его перейти к другой теме. Ведя деловые переговоры, он постоянно встречался с разными людьми, и они зачастую проявляли болезненное любопытство относительно личной жизни «вдовы капитана Хоука». Отказываясь отвечать на их нескромные вопросы, Дик все же невольно был в курсе всех слухов и теперь не знал, как начать этот щекотливый разговор. Уголки его губ опустились, он отвел взгляд и нервно потер подбородок.

— В чем дело, Дик? — мгновенно насторожилась Лили. — Есть что-то еще, о чем мне следовало бы знать?

— Ты просто видишь меня насквозь, — смущенно пробормотал он. Больше всего на свете ему хотелось сейчас свести все к шутке, но он был должен. Ради Мэта. Ради его памяти.

— Ну же. Дик, — подтолкнула его Лили. — Что случилось?

— Черт возьми, я никогда не умел это делать, — невразумительно начал он и снова смолк.

— Не умел делать.., что? — нетерпеливо переспросила она.

— Читать мораль, — решился наконец Дик. — Боюсь, тебе совсем не понравится то, что я скажу.

— Да говори же! — не на шутку заинтригованная, воскликнула Лили. — Если ты будешь и дальше тянуть, я рассержусь!

— По Бостону ходят слухи. Отвратительные слухи, Лили. О тебе и Клэе Уинслоу. Я постоянно сталкиваюсь с ними в конторах, на улице, в клубе… Согласно им, вы с Клэем любовники и он, не скрываясь, появляется с тобой на людях.

— О боже! — возмутилась она. — До чего же у людей злые языки! Представить деловой обед как что-то низкое и порочное! Кто распускает эти сплетни?

Дик не ответил. У него были свои соображения на этот счет, но он все равно не мог ничего доказать и предпочитал молчать.

Однако Лили сразу поняла причину его внезапной неразговорчивости.

— Послушай, Дик, если ты что-то знаешь, скажи мне.

Пойми, я должна знать, кто пытается выставить меня перед людьми этакой распутной дрянью.

— Мне трудно утверждать, могу лишь догадываться… но гореть мне в аду, если этим занимается не Кларисса Хартли!

— Кларисса? — удивилась Лили. — Так она в Бостоне?

Дик был слишком близким другом Мэта, чтобы не знать о его связи с Клариссой, равно как и о том, сколько неприятностей доставила эта особа покойному капитану и его жене.

— В Бостоне, — кивнул он. — Ее труппа вернулась сюда из гастрольной поездки пару месяцев назад. Сейчас она много играет, и, как говорят, не без успеха.

— Поверь, Дик, у меня чисто деловые отношения с Клэем Уинслоу, — серьезно сказала Лили. — Он очень помогает мне, так же как и ты, и я не знаю, что бы я без вас делала. Ведь я совершенно не разбираюсь в бизнесе, а мне бы так хотелось, чтобы, когда Мэт…

«Когда Мэт вернется», — хотела сказать она, но слова застряли у нее в горле. Зачем мучить себя? Не пора ли понять, что он не вернется никогда? Нет. Каждый во что-то верит. Вера нужна человеку, она не позволит впасть в отчаяние, поддержит и согреет в трудную минуту. Мэт жив.

Жив, жив, жив!!!

— Ты.., э-э.., не договорила, — нарушил молчание Дик, смущенный переменой в ее лице: глаза девушки горели лихорадочным огнем, губы плотно сжались, на щеках выступил легкий румянец.

— Не важно, — с трудом вымолвила она. Ей все равно никто не поверит. Ее никто не поймет. И лучше молчать, иначе все, включая друзей, решат, что она потеряла рассудок. Сколько времени должно пройти, чтобы она смирилась со смертью Мэта? Ответ был оглушающе прост: больше, чем ей отпущено прожить.

Впрочем, из разговора с Диком она сделала для себя вывод: раз ее имя пытаются втоптать в грязь, значит, надо быть умнее и осторожнее. Видеться с Клэем, разумеется, придется, но только у себя в Хоуксхевене и только в присутствии слуг. Люди крайне строги и педантичны, когда дело касается чужой жизни; никто не ждет, что молодая вдова будет вечно оплакивать своего мужа, но год траура нарушать не позволено никому!

— Мне наплевать, что о нас говорят, — разозлился Клэй, когда Лили, заехав на следующий день в его контору подписать кое-какие бумаги, сообщила ему о своем решении. — Я ни словом, ни делом не обесчестил тебя и не предал память Мэта. Дик, безусловно, прав; Кларисса Хартли — злобная, завистливая дрянь. Ума не приложу, как Мэт мог… — Лили так сильно побледнела, что он готов был откусить себе язык.

— Зато мне не наплевать, Клэй, — с холодным достоинством сказала она. — Я намерена родить и воспитывать ребенка здесь, в Бостоне, и не могу позволить, чтобы мое, а значит, и его имя трепали на каждом углу. Прости, но отныне наши деловые встречи будут проходить исключительно в Хоуксхевене и лишь при свидетелях. Надеюсь, это не слишком обидит тебя.

— Мне жаль, что все так обернулось, — с неподдельной горечью ответил он. — Но нам надо обсудить весьма серьезный вопрос. Речь идет о «Гордости Хоуков». Я получил немыслимо выгодное предложение о его продаже и советовал бы тебе согласиться. У тебя ведь все равно останутся еще два корабля! А деньги можно будет положить на счет твоего еще не родившегося ребенка. Представляешь, какие набегут проценты, когда он подрастет? Уверен, Мэт не упустил бы такой шанс.

— Что ж, — вздохнула Лили, — я согласна.

Но еще до того, как был подписан последний документ, Лили выглядела такой усталой, что встревоженный Клэй прервал их встречу.

— Знаешь что, — предложил он, — давай отложим это на потом. Время терпит, а тебе явно надо отдохнуть.

Отправляйся домой, выспись хорошенько, а вечером я заеду к тебе, и мы все закончим.

Лили вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Клэй, — сказала она, — я что-то действительно неважно себя чувствую. Оказывается, беременность приносит не только радость. Боюсь, что выгляжу я просто ужасно.

— Что ты, — с искренним восхищением ответил он, и его глаза блеснули. — Ты прекрасна, как всегда. И твоя фигура совершенно не пострадала. Если бы ты не сказала мне сама, я бы в жизни не догадался о твоем состоянии.

— Это пока, — рассмеялась Лили. — Посмотрим, что ты скажешь месяцев через пять.

— Ты самая красивая женщина на свете, и я буду повторять это так часто, как ты мне позволишь.

* * *

Мэт шумно втянул носом холодный солоноватый воздух и радостно улыбнулся. Запах! Запах порта, который не спутать ни с одним другим и который так ему дорог.

И хотя здесь, в Бостоне, пахло наверняка так же, как и в прочих портовых городах, ему казалось, что он улавливает какие-то особые, неповторимые ароматы. Мэт приплыл из Нового Орлеана без вещей и поэтому, едва ступив на причал, сразу же направился к выходу из доков. Он спешил.