Мелодия звёзд - Оливия Вильденштейн

Голос Моны Стоун заглушал инструменты.

Группа девушек начали хором подпевать, а затем одна из них взмахнула руками в воздухе, и пиво брызнуло на мое платье, которое я одолжила у Рей. Она даже не извинилась. В ее защиту скажу, что она этого даже не заметила.

Просто с ума сойти, насколько популярной Мона сделала мою песню. Конечно, не всем она нравится… Ничто в этом мире не пользуется всеобщей любовью. Я получила свою долю твитов ненависти, кричащих о том, что «Made» – это «сопливая», «худшая песня на свете», «раздражающая». Но я также получила кучу любви от незнакомых людей. Пара моих новых фанатов даже начали стыдить ненавистников, используя хэштег #Harshville.

Я думаю, этот хэштег заслуживает песни.

Близняшки выскочили откуда-то и сделали со мной кучу селфи. Я едва успевала взглянуть в камеру, как они уже подписали снимок: «Следующая Мона Стоун».

Они ошибаются. Я больше не хочу быть следующей Моной Стоун. Я хочу писать музыку, которую будут играть такие артисты, как Мона Стоун. Я уже собиралась поправить их, когда в гостиную вошел Тен.

Его взгляд блуждал по комнате, прежде чем остановиться на мне, а затем он пересек комнату, расталкивая локтями людей со своего пути.

– Ты пришел, – прошептала я, чувствуя себя ошеломленной его видом. Прошло уже два месяца, а моя реакция на его появление ничуть не изменилась.

Он покачал головой и заключил меня в объятия.

– Никогда в этом не сомневайся.

Он прижался губами к моему носу, векам, подбородку, лбу, не оставляя ни единого миллиметра на моем лице нетронутым.

– Но у меня действительно есть другие планы.

Мое сердце упало, как камень.

– Ты сказал, что отложишь их.

– Я решил, что не хочу этого делать.

Я прижалась щекой к его груди, жар залил мои глаза. Я молча стояла пару минут, просто слушая, как удары его сердца сливаются друг с другом. Когда песня Моны закончилась – да, теперь он может выносить звук голоса своей матери, – он отстранился от меня.

Его глаза расширились, затем он прищурился.

– Ты что, плачешь?

– Ты только что приехал. Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас.

– Энджи, – сказал он низким серьезным голосом. Очень серьезным. Он сжал мои руки крепче. – Я ухожу вместе с тобой. – Я заморгала. – Те планы, которые я строил. Они для нас.

Он снова заключил меня в объятия и держал до тех пор, пока не почувствовал, что я успокоилась. Потом Тен поцеловал меня в висок.

– А теперь давай найдем Рей, и ты сможешь пожелать ей спокойной ночи. – На его лице появилась хитрая усмешка. – И не волнуйся. Она в курсе, что у тебя есть еще одна ночевка, на которой нужно присутствовать.

Мне потребовалась почти минута, чтобы придумать очень красноречивый ответ:

– О!

Мы уже обсуждали секс, один раз были довольно близко к нему, так что я не удивлена, и все же я была удивлена. Это то же самое чувство, которое охватило меня в тот день, когда я узнала, что выиграла конкурс. Эмоция, для которой у меня до сих пор нет названия.

Его прикрытые глаза сверкали в тускло освещенной комнате.

– Если только ты не хочешь, чтобы твой первый раз был с незнакомцем.

Несмотря на то что нервы трещали и шипели внутри меня, я шлепнула его по руке.

– Ты когда-нибудь позволишь мне это пережить?

Тен стрельнул в меня своей кривой ухмылкой, которую я так чертовски люблю.

– Совершенно точно нет.

Началась новая песня. Я услышала слова girl crush, но больше ничего из-за оглушительного ритма, который Джаспер наложил на песню группы Little Big Town. Я проскользнула пальцами сквозь пальцы Тена и повела его сквозь раскачивающиеся тела, пока мы не наткнулись на Рей. Она сидела на кухонном столе, запрокинув голову от смеха и болтая ногами вокруг Харрисона.

Как только она заметила меня, то завизжала и спрыгнула со стола, а затем крепко обняла меня.

– Желаю удаааачиии, – прошептала она.

Я покраснела.

– Заткнись.

Это просто заставило ее ухмыльнуться.

– Валите уже отсюда.

– Спокойной ночи, Рей. Спокойной ночи, Харрисон.

Забравшись в машину Тена, я спросила:

– Так куда мы едем?

Он потянулся к моей руке.

– Увидишь.

Когда мы подъехали к моему дому, мое сердце начало громко стучать, да так сильно, что я забеспокоилась за сохранность своих ребер. Тен выскочил из машины, обошел ее кругом и открыл дверь, прежде чем я успела отстегнуть ремень безопасности. Я позволила ему вытащить меня, а затем занести в дом, потому что мой пульс закоротил способность мозга контролировать мышцы.

Светодиодные свечи мерцали почти на каждой поверхности.

И снова лепестки роз.

Везде.

– Я думаю, ты тайком смотришь фильмы для девочек, – сказала я ему.

Он засмеялся, затем повернул меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Тен смотрел на меня сверху вниз и заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

– Кое-чего не хватает, – сказала я.

– Правда?

Я притянула его к пианино, которое блестело огоньками, и села на скамейку, потянув его вниз сесть рядом со мной.

– Помнишь, ты спросил меня, не спою ли я тебе когда-нибудь?

Он нахмурился.

– И ты уже пела мне.

– Я пела свою песню для многих людей. А не только для тебя. Сегодня вечером я хочу спеть тебе то, что никогда ни перед кем не пела.

Он поднес мою ладонь к своим губам, поцеловал ее, затем осторожно положил мою руку обратно на клавиши пианино. И я начала играть песню, которую написала для него.

Песню под названием «Однажды».

Это песня о первой любви.

Песня о нем и обо мне.