Арчер будет молчать - Мия Шеридан

Четвертый пансион будет построен как раз на том участке, который я купил сегодня.

Город процветал, и бизнес в нем развивался, и, как оказалось, из меня вышел чертовски хороший бизнесмен.

– Кто бы мог подумать? – спросил я как-то у Бри однажды вечером, когда начали поступать первые голоса в поддержку моего плана.

– Я всегда это знала, – тихо сказала она. – Всегда.

И это было правдой. Она говорила мне, что мой голос будет услышан, и ее любовь заставила меня в это поверить. Иногда это все, что нужно, – один человек, кто готов услышать твое сердце, тот звук, который все остальные даже не пытаются различить.

Я сорвал одуванчик, полный пушистых семян, и с улыбкой протянул Бри. Она взяла его и сказала:

– Все мои мечты уже исполнились. – Обернувшись к мальчишкам, она добавила: – Это за них. – Она подула, пушинки взлетели в воздух и унеслись куда-то в летнее небо.

Мы снова встретились глазами. Я положил руку ей на живот, чувствуя, как там движется новый малыш.

– Знаешь, это будет мальчик, – с улыбкой сказала она.

– Возможно. Все Хейлы всегда заводят мальчиков. Ты не против?

Она опять улыбнулась.

– Нет, не против. – И добавила: – Если там будет только один, пусть будет хоть козленок. – Рассмеявшись, она поглядела на валявшуюся по траве парочку, которая не переставала возиться с момента своего появления на свет. Мелкие бандиты.

Я рассмеялся и три раза хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. Маленькие головы поднялись, и начался крик: «Папа! Папа!»

Они прибежали ко мне, и я притворился, что им удалось меня опрокинуть. Они прыгали по мне, и их громкий прекрасный смех раздавался на всю округу.

Я сел, прижимая к себе мальчишек.

– Ну, кто из вас будет сегодня помогать мне на стройке?

– Я! Я! – закричали они хором.

– Отлично. У нас полно работы, чтобы успеть все закончить, когда на свет появится ваш брат или сестра. – Я протянул им руку, и они дружно ударили по ней своими веснушчатыми ладошками, серьезно глядя мне в глаза.

Я убрал руку и показал:

– Братья во всем. – Они жестами повторили мои слова, и их мордашки продолжали оставаться серьезными.

– Правильно, – сказал я. – Это самое важное.

Может быть, в один прекрасный день мне удастся наладить отношения со своим братом. С тех пор как я стал главой города, а он – начальником полиции, они в общем улучшились, но даже при том, что я знал, что Тревис любит своих племянников, нам предстоит еще долгий путь.

Мальчишки наклонили головы, глядя на меня своими золотисто-карими глазами – две одинаковые мордашки, так похожие на меня самого.

– Ладно, бегите в дом. Я сейчас сделаю обед, а папа соберет инструменты, – сказала Бри, пытаясь сесть в гамаке, но опрокидываясь на спину под собственным весом и заливаясь смехом.

Я взял ее за руку и притянул к себе, целуя в губы и влюбляясь в нее снова и снова, как я делал по тысяче раз на дню.

В этот день четыре года назад в Пелионской церкви Бри при свете свечей шла ко мне, опираясь на руку Норма, и у меня захватило дух от ее красоты. Я поклялся, что буду любить ее всегда, только ее, и я верил в это всеми фибрами души.

И сейчас, со всем шумом и суматохой нашей жизни, с моей работой и процветающим кейтерингом Бри, каждую ночь перед сном я обнимал свою жену и говорил ей молча: «Только ты, всегда только ты». И ее любовь обнимала меня, держала меня, была моим парусом и моим якорем, напоминая мне, что самые громкие слова – те, которые мы проживаем.