Последняя милость - Луиз Пенни

Что ж, он нашел кулон. В Трех Соснах, в сотне километров от холодной улицы Монреаля, на которой нашли тело Элле. Именно там у нее отобрали кулон. Так каким же образом он оказался в мусорном контейнере Сиси?

Арман Гамаш закрыл глаза, и события начали разворачиваться перед ним, как кадры немого кино. Он видел, как убийца борется с Элле и, разорвав кожаный ремешок, срывает кулон с ее шеи. Но Элле удается отобрать его, и она судорожно сжимает кулон в кулаке, пока убийца душит ее. Подвеска врезается в кожу ладони, оставив на ней четкий отпечаток. Именно по этому отпечатку Гамаш попросил художника Сюртэ восстановить внешний вид кулона.

Теперь он смотрел на рисунок. Художник нарисовал стилизованный круг с вырезанным сектором, который стоял на чем-то вроде подставки. Раньше он не мог понять, что это значит, но теперь все становилось понятным. Вырезанный сектор был разинутым клювом орла, а остальное — его головой и шеей.

Значит, Элле умерла, сжимая в руке кулон. Чем же он был для нее так ценен, что, даже умирая, она не хотела расставаться с ним? И зачем убийце было тратить драгоценное время и доставать кулон из судорожно сжатого кулака только что убитой им женщины?

Что же было потом? Гамаш откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. Бывшая железнодорожная станция, деревня Три Сосны и вообще вся провинция Квебек перестали для него существовать. Он был в своем собственном мире, где не было никого, кроме него самого и убийцы.

Так что же он делал после совершенного убийства и почему? Он извлек кулон из мертвой руки Элле, привез его домой и выкинул на помойку. Точнее, в мусорный контейнер Сиси. Гамаш почувствовал, что приближается к разгадке. Правда, конец пути еще тонул во мраке, но фары машины все ярче освещали дорогу. Прежде чем ответить на вопрос, кто убил Элле, Гамашу необходимо было знать, почему ее убили. И почему убийца не скрылся сразу? Зачем ему понадобилось тратить время на то, чтобы забрать кулон?

Затем, что это была голова орла с разинутым клювом. Потемневшая, грязная, дешевая версия того, что он видел некоторое время назад на экране монитора. На эмблеме Элеоноры Аквитанской, логотипе компании Сиси и кулоне нищенки было одно и то же изображение.

Убийца забрал кулон не потому, что тот мог послужить уликой против него. Нет, кулон служил доказательством гораздо более страшной для убийцы вещи. Он доказывал, что между Элле и Сиси существовала связь. Причем эта связь не ограничивалась символикой.

Элле была матерью Сиси.

— Не может быть, — Бювуар надел перчатки и протянул руку к кулону. — Матерью Сиси де Пуатье была какая-то нищенка?

— Именно так, — подтвердил Гамаш, набирая номер телефона.

— Я ничего не понимаю, — сказал Бювуар, и Лемье молча порадовался, что не ему пришлось делать это признание. Сидя за своим компьютером, Николь время от времени украдкой поглядывала в сторону разговаривающих мужчин и наблюдала за тем, как Лакост встала из-за стола и присоединилась к ним.

— Oui, allô, — говорил в трубку старший инспектор. — Терри Мошер на месте? Да, я подожду. — Он прикрыл трубку рукой и повернулся к сотрудникам: — Каковы шансы, что совпадение изображения на кулоне мертвой нищенки и логотипе Сиси случайно? Я еще мог бы это допустить, если бы на них была изображена, например, бабочка. Или цветок. Или какой-нибудь другой распространенный символ. Но это? — Он указал на кулон в руке Бювуара. — Вы знаете многих женщин, которые стали бы носить подобное украшение?

Бювуар был вынужден согласиться, что если бы он подарил своей жене кулон с головой какого-то ненормального орла, она бы вряд ли его поблагодарила. Это было не простое совпадение. Но это еще не делало Элле и Сиси матерью и дочерью.

— Да, алло! Месье Мошер? Это старший инспектор Гамаш. Все хорошо, спасибо, но у меня к вам один вопрос. Вы говорили, что когда Элле несколько раз приходила в приют миссии «Олд Бруэри», она расписывалась в журнале. Вы не могли бы найти эти записи? Да, я подожду. — Он снова повернулся к остальным. — Надо отослать кулон в лабораторию, чтобы они сделали все необходимые анализы.

— Я сама завезу его по дороге домой, — предложила Лакост.

— Хорошо. Чем скорее мы получим результаты, тем лучше. Они нам понадобятся уже завтра. Нам нужны не только отпечатки пальцев, но и анализы крови. Да, я вас слушаю, — Гамаш снова повернулся к телефону. — Понимаю. Да. Вы не могли бы отправить мне эту страницу по факсу прямо сейчас? А сегодня вечером наш агент заедет к вам за журналом. Merci infiniment[67].

Гамаш повесил трубку и задумался.

— Что? Что он сказал? — спросил Бювуар.

— Я был глупцом! Когда вчера вечером я попросил его проверить журнал, он подтвердил, что Элле в нем расписалась. И я подумал, что он имел в виду, что она расписалась как Элле.

Факс прозвенел и начал печатать. Все нетерпеливо следили за тем, как распечатка мучительно медленно выползает из аппарата. Когда факс закончил работу, Бювуар жадно выхватил из него распечатанную страницу и впился в нее глазами.

ТВ Боб Френчи

Малютка Кэнди L

— L, — тихо сказал он, протягивая распечатку Гамашу. — Эл[68], а не Элле.

— Ее звали Эл.

Гамаш задумчиво вернулся к своему столу, взял в руки шар Li Bien и развернул его так, чтобы получше рассмотреть букву L. Она была написана точно так же, как в журнале.

Кем бы ни была женщина, создавшая это удивительное произведение искусства много лет назад, недавно она искала приюта в миссии «Олд Бруэри», спасаясь от убийственного холода. Она стала бродяжкой, бездомной нищенкой. И в конце концов превратилась просто в безымянную жертву убийства. Но теперь Гамаш чувствовал, что ему удалось вернуть ее домой. В Три Сосны. Эл была матерью Сиси. В этом старший инспектор не сомневался. Но тогда возникал другой вопрос. Эл убили. Сиси убили.

Кто-то упорно истреблял женщин в этой семье.