Идеальная невеста - Бренда Джойс

Бланш выпила три чашки успокоительного чая и сейчас была окружена своими поклонниками — вернее, щеголями и плутами, которые очень любят ее деньги. Перед чаем Бланш полчаса пролежала неподвижно в постели, не думая о шантаже и представляя себе, что покачивается на поверхности пруда с неподвижной водой. Сейчас она словно висела в этой воде. Она была идеально спокойна и знала, что сможет пройти через этот день, ни разу не оступившись.

— Отдых в Корнуолле пошел вам на пользу, леди Херрингтон, — сказал очень красивый молодой джентльмен — рослый, каштановые волосы, глаза серые, взгляд прямой. Бланш попыталась вспомнить его имя, но вспомнила только, что он третий сын графа, беден и известный распутник. Однако Бесс говорила, что распутство — его единственный недостаток: он не игрок и не проматывает чужие деньги. — Вы никогда не выглядели так чудесно, — договорил он и улыбнулся. На щеках стали видны ямки.

Бланш улыбнулась ему в ответ и вспомнила его имя — Джеймс Монтроз. Она внимательно взглянула на этого поклонника. Красивый. И хорошо сложен: высокий, но мускулистый. Теперь она могла представить себе, какое тело скрывается под его одеждой. На этом теле нет ни одной лишней капли жира. Должно быть, он много ездит верхом. Но она была холодна: все это не вызывало у нее даже слабого намека на желание.

— Мне было приятно там отдыхать, — тоном легкой беседы сказала она. — Я в первый раз была так далеко на юге. Это просто чудесные места.

— А на севере — на крайнем севере нашей страны — вы бывали? — Он озорно улыбнулся. — У моего отца есть охотничий дом в Горной Шотландии. Я был бы счастлив отвезти вас туда.

— Я никогда не бывала севернее Стирлинга, — ответила Бланш.

И тут она похолодела: в ее гостиную вошла графиня Эдер. За графиней следовали ее падчерица Элеонора О'Нил и Лизи.

— Что‑то не так? — спросил Монтроз и повернулся в ту сторону, куда смотрела она.

Считают ли эти три женщины, что она невеста сэра Рекса? Бесс целую неделю говорила всем и каждому, что этой помолвки никогда не было. И Бесс сказала ей, что она должна упорно повторять то же самое. Иначе начнутся вопросы, которые могут «расстроить» ее. Теперь уже никто не задавал вопросов, а у Бланш было горько на душе.

У нее заныли виски.

«Пожалуйста, не сейчас», — мысленно попросила она.

— Леди Херрингтон, что с вами? Не хотите ли сесть? — спросил ее Монтроз. В его голосе были слышны доброта и забота.

Бланш мгновенно почувствовала, что он не подойдет ей в мужья.

— Я в полном порядке. Пришла леди Эдер, и я должна поздороваться с ней, — ответила она и улыбнулась Монтрозу — или попыталась улыбнуться, стараясь не замечать его взгляд, внезапно ставший острым и проницательным.

Она сделала глубокий вдох, завернулась в свое спокойствие, как в тяжелый шерстяной плащ, и пошла вперед.

— Здравствуйте, Мэри!

Мэри де Варен ответила на приветствие сияющей улыбкой, обняла Бланш и воскликнула:

— Я так ждала дня, когда вы будете принимать! Едва не послала вам записку!

Бланш попыталась улыбнуться графине. Может ли Мэри еще считать ее невестой своего сына? Сердце Бланш бешено стучало в груди. Она повернулась к Лизи, обняла ее и спросила:

— Как у вас дела?

— Мои дела идут прекрасно, хотя, может быть, не так прекрасно, как ваши, — ответила Лизи и улыбнулась так же радостно, как графиня.

Оказавшись перед Элеонорой, рослой женщиной с величавой осанкой, волосами цвета меда и глазами цвета янтаря, Бланш не смогла снова заставить себя улыбнуться.

— Дорогая, я не знала, что вы приехали в город. Как ваши дела? Как поживают Шон и ваши мальчики?

— У Шона все прекрасно, и у мальчиков тоже. — Элеонора крепко сжала руки Бланш.

Бланш охватило такое невыносимое горе, что она могла только молча смотреть на Элеонору.

А та, по‑прежнему сжимая ладони Бланш в своих руках, воскликнула:

— Рекс написал Таю, что вы с ним помолвлены. Это секрет? Когда Рекс приедет в город? Вот это чудо! Вы, должно быть, влюблены в моего хмурого брата, иначе вы не смогли бы завлечь его в свои сети.

Голова Бланш гудела как от тяжелого удара. Новый порыв горя обжег ей душу. Она любила сэра Рекса, по‑прежнему любит его и всегда будет любить. Бланш попробовала вздохнуть и попыталась вынуть свои ладони из ладоней Элеоноры.

— Дорогая, ты огорчаешь Бланш, — спокойно, с серьезным выражением лица сказала Мэри.

— Это была ошибка, — сумела прошептать Бланш, и ее глаза наполнились слезами. Краем глаза она увидела Бесс, которая наблюдала за ней. Бесс была бледна и широко раскрыла глаза. Потом Бланш почувствовала, что по ее лицу текут слезы. — Простите меня, но мы с ним не помолвлены.

Все три дамы ошеломленно и разочарованно посмотрели на нее.

«Это была ошибка».

«Вон! Вон из кареты, леди!»

Невидимый нож жестоко пронзил ее голову. И зазвучали крики.

Комната резко накренилась. Воздух наполнили полные страха и муки вопли ее матери. Толпа хорошо одетых гостей превратилась в толпу простых рабочих. Люстры исчезли, на их месте возникло серое небо. Крики были полны боли и ужаса.

Бланш знала, что не должна превращаться в шестилетнюю девочку. Только не сейчас, когда вокруг стоят ее гости! Но крики не прекращались, и покрытые ковриками деревянные полы превратились в булыжную мостовую. Золотая комната полностью исчезла, ее сменили лондонская улица и бешеная разъяренная толпа. Бланш зажала уши ладонями и побежала.

— Бланш, беги! — крикнула мама. А потом стала кричать иначе.

Бланш увидела, как мама упала, а эти люди столпились над мамой и начали колоть ее вилами и пиками. Она закричала. Ей было страшно убежать и страшно остаться на месте. Они делали больно маме. Мамины крики прекратились как раз в ту секунду, когда чьи‑то руки схватили Бланш…

Она всхлипывала и извивалась, пытаясь защититься от этих мужчин. Но руки подняли ее вверх, и она увидела белые глаза чудовища. Ее ужас стал еще сильнее, и тут стало темно.

Бланш долго плыла среди серых туч, понимая, что просыпается, и не желая просыпаться. Если бы она могла, навсегда осталась бы в этом блаженном полусне. Но тучи исчезли, и яркий свет обжег ее закрытые веки. Бланш вдохнула воздух, закашлялась от отвратительного запаха нюхательной соли, вздрогнула и полностью пришла в себя.

Она лежала на софе в синей комнате. Рядом с ней стояли Бесс и Фелисия. Дверь была плотно закрыта. Бланш услышала за этой дверью голоса своих гостей и вспомнила, что произошло.

— О господи! — беззвучно простонала она, садясь на софе.

Бесс, бледная и мрачная как смерть, не позволила ей встать.

— Ты всего лишь на минуту потеряла сознание. Ляг снова как лежала.