Руководство по соблазнению - Ви Киланд

Майя: В субботу утром я буду в твоей квартире со своими вещами. Если ты меня не впустишь, эта запись попадет к следователю.

* * *

– О нет. – Билли нахмурилась, едва увидев меня, хотя я заставил себя улыбнуться.

Я покачал головой и отошел в сторону, чтобы впустить ее.

– Как ты догадалась, что у меня был хреновый день, хотя я еще не успел сказать ни слова?

Билли остановилась передо мной и приподнялась на цыпочки. Она прижалась губами к моим губам и взъерошила мне волосы.

– По ним. Они сдают тебя с потрохами.

– Мои волосы?

Она улыбнулась и кивнула.

– Ты дергаешь их, когда нервничаешь, и тогда они торчат во все стороны.

Я закрыл дверь.

– Неудивительно, что я сяду в тюрьму; я не способен ничего скрыть. Даже не знал, что так делаю.

Билли указала на полупустую бутылку вина на обеденном столе.

– У меня такое чувство, что мне это сейчас понадобится.

Я кивнул и указал на гостиную.

– Иди, присаживайся. Я налью тебе и снова себе. Или просто отхлебну из бутылки.

После того как я налил нам по полному бокалу, мы расположились на диване.

– Что случилось? – спросила она.

– Следователь видел рисунок Сейлор, на котором мы с тобой держимся за руки.

– Тот, что на холодильнике? Я не думала, что он заходил на кухню. – Ее плечи поникли. – Наверное, это случилось, когда я зашла с Сейлор в ее комнату. Мне так жаль, что я не убрала этот рисунок, Колби.

– Тебе не за что извиняться. Ты мастерски справилась с этим неожиданным визитом. На твоем месте я бы точно все испортил.

Билли отпила вина.

– И что будет дальше?

– Через две неделинас ждут на интервью. Если мы его не пройдем, следователь возбудит уголовное дело.

Глаза Билли расширились.

– Ты сказал, нас ждут на интервью. Означает ли это, что ты не планируешь там присутствовать?

– Я подумываю пойти к следователю и рассказать ему правду. Что брак фиктивный, но меня принудили к нему шантажом. – Я пожал плечами. – Он упомянул, что у него есть ребенок. Вдруг он сжалится, когда я расскажу ему, почему сделал это, и позволит мне просто заплатить большой штраф.

Билли покачала головой.

– Не знаю, Колби. Вдруг он не проникнется мыслью о том, что ты единственный опекун своей дочери и пошел на это, чтобы ее защитить? Тогда останется только твое признание, что ты совершил мошенничество в отношении следователя иммиграционной службы. Может быть, вам стоит рискнуть, сходить на интервью и посмотреть, как оно пройдет?

Я покачал головой.

– Мы никогда не пройдем это собеседование. Он уже знает, что это мошенничество, и будет приставать к нам с каждым вопросом.

– Но у тебя хотя бы есть шанс. А если ты пойдешь к нему и признаешься в том, что натворил, у тебяноль шансов.

Я залпом допил вино.

– Шансов у меня в любом случае ноль. Майя записала меня, когда я сказал, что женюсь на ней исключительно для того, чтобы ее не выгнали из страны, и что наш брак фиктивный. Она говорит, что если я не сделаю в точности то, чего она хочет, то передаст запись следователю.

Билли наморщила лоб.

– Ничего не понимаю. Ты ведь уже делаешь все, что она хочет.

Я покачал головой.

– Ей этого недостаточно. Теперь она требует, чтобы все оставшееся до интервью время мы жили вместе. Мой адвокат предложил нам такой вариант, чтобы мы лучше узнали друг друга и точнее ответили на его вопросы.

Билли несколько раз моргнула.

– О… вау. И правда, если бы вы пожили как супружеская пара, вы бы узнали друг друга на другом уровне.

– Это не имеет значения. Я не стану этого делать.

– Что ж, тогда давай вернемся к твоему плану. Допустим, ты пойдешь к следователю и признаешься в содеянном, а он посочувствует, выпишет штраф и не будет настаивать на тюремном заключении. Что произойдет дальше? Даже если это сработает, единственный другой способ для Майи остаться в стране – подать заявление как матери своего ребенка-гражданина США, не так ли? Так мы возвращаемся к исходной точке.

Я покачал головой.

– Нет, если ее посадят за мошенничество с иммиграцией.

– Хорошо. Допустим, она получит какой-то тюремный срок. Скорее всего, когда Майя выйдет, она захочет остаться в США. Что, если так вы просто оттянете неизбежное? Или что, если ее тоже оштрафуют и она сразу подаст заявление об опеке?

– Господи, Билли. На чьей ты стороне?

– Я на твоей стороне, Колби. Вот почему я не хочу, чтобы ты принимал поспешные решения. Тебе нужно все обдумать и взвесить, посмотреть на это со всех сторон и просчитать все возможные исходы.

У меня шла кругом голова.

– Я неважно себя чувствую. Ты не возражаешь, если мы поговорим об этом позже? А сейчас мне жизненно важно тебя обнять.

Лицо Билли смягчилось.

– Конечно.

Следующие полчаса я сидел и обнимал мою девочку. Она прислонилась спиной к моей груди, а я опустил подбородок на ее макушку. Это было приятно, но даже этого было недостаточно, чтобы избавиться от ощущения надвигающейся гибели. Она поздно пришла ко мне после работы, и сейчас было уже почти десять часов.

– Не хочешь посмотреть телевизор, прежде чем мы ляжем спать? – спросил я.

Билли повернулась ко мне лицом и положила ладонь на мою грудь.

– Я, пожалуй, пойду домой.

– Что?! Почему?

– Тебе нужно время подумать, и мне тоже.

Мне это не понравилось, но что я мог возразить, если Билли нуждалась в пространстве. Я кивнул и постарался не дуться.

– Хорошо. Все, что захочешь. Но я закажу для тебя такси.

К сожалению, когда я нажал кнопку подтверждения в приложении, машина оказалась всего в трех минутах езды, а Билли еще предстояло спуститься на чертовски медленном лифте.

– Машина подъедет сразу, как ты выйдешь на улицу.

Она кивнула, и я проводил ее до порога. Прежде чем открыть дверь, я взял лицо Билли в ладони.

– Я люблю тебя. Мне так жаль, что я втягиваю тебя в это дерьмо.

– Я тоже тебя люблю.

– Увидимся завтра вечером?

– У меня напряженный день в салоне. Я дам знать, хорошо?

В моей груди поселилась тяжесть, но