Расплата за ложь - Кай Хара

― Рынок никуда не денется. ― Возражает Рис, его опытные пальцы пытаются стянуть мой топ с пояса юбки, чтобы открыть доступ к моей обнаженной коже.

Он набрасывает его на мою грудь, а его губы в тот же миг спускаются вниз, чтобы поцеловать просторы моей кожи.

― А я хочу глинтвейна. ― Я жалуюсь, играя с его волосами, пока он целует мой пупок.

― Я принесу тебе столько глинтвейна, сколько ты захочешь, любимая, ― горячо шепчет он в ответ, его рука тянется под юбку, чтобы прорвать дырку на колготках прямо над моей киской. ― Только позволь мне сначала войти в тебя.

От его грязных слов у меня внизу живота становится влажно.

Он пристально смотрит мне в глаза, смачивает два пальца во рту и подносит их к моему центру. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, мои бедра стремятся к большему, призывая его ввести эти пальцы в меня, но он отстраняется и возвращает их назад, чтобы погладить мой клитор.

― Я жду.

― Трахни меня, Рис.

Он вводит свои пальцы в меня в тот момент, когда слова слетают с моих губ, и мой рот раскрывается в беззвучном крике. Благодаря тому, что мои ноги раздвинуты и вытянуты по обе стороны от его ног, у него есть свободный доступ, чтобы грубо ворваться в меня, и он это делает.

Мои глаза закрываются, но резкий шлепок по заднице заставляет их так же быстро открыться.

― Смотри на меня, ― ворчит он, сжимая пальцы в ножницах. ― Смотри на меня или я остановлюсь.

Я энергично, безумно киваю головой, отчаянно пытаясь удержать его пальцы внутри себя.

Он беспощаден, как это часто бывает, обращается со мной с заботой и лаской в одну секунду, а в другую ― как со шлюхой, до которой ему нет никакого дела.

Мне это нравится. Мне чертовски нравится, что он не относится ко мне, как к стеклу, которое легко разбить. Он дает мне все, показывает мне всего себя, а я принимаю все это с жадностью.

Это захватывает, сводит с ума и заставляет меня чувствовать себя рядом с ним так, как я никогда не чувствовала ни с кем другим.

Его пальцы изгибаются и трутся о чувствительную точку внутри меня, отчего кислород покидает мои легкие. Он безудержно ласкает меня, и я чувствую, что у меня начинает кружиться голова, я пытаюсь дышать, но не могу этого сделать.

Как будто мой разум настолько сосредоточился на атаке его пальцев, что уже не знает, как запустить синапсы, чтобы заставить меня дышать.

― Посмотри на себя, ― мурлычет он, в его голосе отчетливо слышится удовлетворение. ― Ты даже не можешь дышать.

Другая его рука обхватывает мое горло и сжимает его, мое тело реагирует, словно узнавая своего хозяина, и он вырывает у меня изо рта тяжелый вздох.

― Хватит. Дыши, пока я буду тебя трахать, ― приказывает он.

Он вынимает пальцы прямо перед тем, как заставить меня кончить, и я издаю разочарованный скулеж, прежде чем он заставляет меня замолчать, прижав головку своего члена к моему входу. Я даже не заметила, что он расстегнул брюки и достал его.

Я ожидаю, что он сейчас погрузится в меня, но вместо этого он опускается на локти на кровать и смотрит вниз по животу, туда, где его член упирается в мою киску.

Он облизывает губы, его глаза стекленеют:

― Вставь меня в себя.

Я опускаюсь на колени и обхватываю рукой его толстый, твердый член, вызывая у Риса грубый стон. Подвожу его к своему входу и удерживаю его там, опускаясь на него.

Головка проталкивается сквозь мои складочки и проникает в мой вход. Как только он вошел, я отпускаю его и кладу ладони ему на грудь, продолжая опускаться на его длину с изысканной медлительностью.

Он уже наполовину вошел в меня, и это ощущение не похоже ни на одно другое.

В этом положении, когда я контролирую ситуацию, каждый восхитительный дюйм растягивает меня как никогда раньше, и я знаю, что буду чувствовать его еще несколько дней после того, как мы закончим.

Я наслаждаюсь властью над ним в этой позиции, контролируя темп, глубину и углы, но, конечно, он не позволяет мне долго оставаться в таком положении.

Его рука опускается вниз, чтобы обхватить мою талию, и он грубым движением бедер вбивается в меня, легко возвращая себе доминирующее положение.

Его руки прижимают меня к нему, мой клитор трется о его таз, но он не двигается.

Его глаза горят похотью, а ноздри раздуваются, когда он задерживается на месте нашего соединения. Он следит за каждым сантиметром его длины, исчезающим во мне, и за тем, как я насаживаюсь на него, не давая возможности определить, где кончается он и начинаюсь я.

― Рис, ― говорю я, боясь пошевелиться, потому что растяжение такое тугое. ― Это так приятно.

Его глаза скользят от моей киски к моему лицу, когда он произносит два слова.

― Оседлай меня.

Сначала я раскачиваюсь взад-вперед, не поднимая таз от места, где он прижат к нему. Вместо этого я вращаю бедрами медленными кругами, прижимаясь к нему, и чувствую, как его член входит в меня, угол наклона постоянно меняется по мере того, как я продолжаю свои движения.

Трение моего клитора о его кожу только усиливает возбуждение, и я наклоняю бедра, повторяя движения, еще сильнее насаживаясь на него.

Он жестко хватает меня за задницу, его пальцы ненасытно впиваются в нее.

― Хватит меня дразнить. ― Ворчит он.

Рис пытается использовать свой захват, чтобы заставить меня подняться на его длину, но я ударяю ладонью по его груди и хватаю его за челюсть другой рукой.

Его глаза вспыхивают, и опасное рычание вырывается из его горла, когда я сжимаю его. Я вижу по его взгляду, что ему осталось несколько секунд до того, чтобы взять себя в руки и наказать меня.

― Ты хотел, чтобы я оседлала тебя, так позволь мне.

― Десять минут, Сильвер, ― предупреждает он. ― А потом мы сделаем это по-моему.

Отпустив его челюсть в поцелуе, я опускаю рот, чтобы лизнуть его сосок и провести ногтями от его груди вниз, к животу. Я надавливаю достаточно сильно, чтобы вызвать легкую боль, но не повредить кожу.

Он вздрагивает, с его губ срывается отчаянный стон и бормотание:

― Блять.

Выпрямившись, я снова насаживаюсь на бедра, вновь полностью