Легенда о яблоке. Часть 2 - Ана Ховская

Она глубоко вздохнула, чтобы ослабить напряжение в груди и снова обратилась взглядом к полотну.

– Я выгляжу волшебно!– повторила она слова Алекса, сказанные ей по дороге в галерею.

– Это несомненно!– подтвердил Алекс и улыбнулся.

Брэд подозрительно прищурился, улавливая в голосе Эла трепетные нотки.

– Значит, вы – друг Брэда?– понемногу приходя в себя, спросила София у Ахматова.

– Дружили с детства, а потом разъехались в разные концы страны и только недавно встретились в Хьюстоне,– с убедительной искренностью ответил Алекс, слегка переиграв историю, чтобы скрыть все, что может вызвать подозрения у Софии о его причастности к АМБ.

– Да, буквально полгода назад встретились,– подыграл Ахматову Брэд, напряженно соображая, как объяснить сестре то, почему Эл знает, что Брайан Дьюго жив и здоров.

Алекс оглянулся на портрет и недоуменно спросил:

– А почему ты назвал ее Фисо?

Девушка неловко пожала плечами.

– Это ее детское прозвище,– с любовью улыбнулся брат сестре.

Она почувствовала еще большую неловкость.

– Да, я – Фисо, наоборот по слогам – Софи,– обиженно проговорила София.– Так прозвали меня в школе и зовут родные. Ничего особенного.

– Дорогая, никто и не смеется,– ободряюще тронул сестру за руку Брэд и огляделся вокруг. Посетители выставки бродили по залу поодаль от них.

– А я и не обиделась,– притворно равнодушно ответила она и скрестила руки на груди. Она снова ощутила свое недавнее смятение и беспокойство, которое почти научилась контролировать в присутствии Ахматова. Теперь она чувствовала себя еще хуже, потому что не знала, как вести себя с ним и что скажет брат.

Кроу мягко улыбнулся, взглянул на часы и, опасаясь встречи с Элен, торопливо проговорил:

– Ну, мне пора. София, поговорим с тобой позже…

– Хорошо, созвонимся,– кивнула она, недоумевая, почему брат оставляет ее.

– Эл, проводишь меня?

Алекс догадался, чего избегает Брэд, и охотно кивнул.

– София, ты меня простишь? Я скоро вернусь. Не скучай…

Девушка только растерянно моргнула и проводила мужчин настороженным взглядом. «Если Алекс знает о Живчике, то я не нарушила слова. Возможно, он тоже хранит его тайну… Они же были такими друзьями… Наверное, мне нечего бояться, если брат так спокоен?..»– подумала она и со смутной тревогой огляделась вокруг.

Гости разбрелись по огромному залу, она стояла почти в одиночестве. Переведя взгляд на свой портрет, София медленно подошла к мольберту и, склонив голову, стала сосредоточенно рассматривать себя. Это и вправду была она. Такая интересная, непривычная глазу, еще глупая и наивная девчонка, но, как фея в окружении мерцающих пылинок в воздухе. София трогательно улыбнулась самой себе и подушечками пальцев коснулась полотна.

– Эй, мисс, вас не предупредили, что экспонаты руками трогать нельзя?– раздался за спиной строгий женский голос.

София вздрогнула и быстро оглянулась.

– Простите, я от сильного впечатления забылась,– извинилась она и вдруг ощутила еще большее волнение, взглянув на молодую белокурую женщину.

Самым неожиданным было и то, что женщина, как только встретилась с ней глазами, тут же ошеломленно воскликнула:

– Бог мой!

– Это вы мне?!– недоуменно сморщив лоб, спросила София.

Женщина вприпрыжку пробежала то расстояние, которое разделяло их, и остановилась прямо перед девушкой.

– Это вы?!

София молчала, находясь в полной прострации. Молодая женщина бросила изумленный взгляд на картину, затем снова на девушку и восхищенно произнесла:

– Вы – Ночная фиалка! Откуда вы взялись? Я просто потрясена! На моей премьере – сама Ночная фиалка!

Элен засияла от счастья.

– Святая Мария!– догадалась София.– Ты Элен Ахматова? Как ты изменилась, тебя и не узнать!

– Мы знакомы?!– поразилась Ахматова и всплеснула руками от невероятности происходящего.

– Элен, я София… София Дьюго…

– Бог мой!– обхватила Элен пальцами свое лицо.– София! Как же я могла это забыть?! Бестолковая голова! Алекс говорил, что познакомит меня с прототипом «Ночной фиалки», но я не догадывалась о такой головокружительной встрече!

София засмеялась, чувствуя, как от радостной встречи распирает грудь. Элен тут же взяла ее за руки и обняла, как самое дорогое на свете существо.

– Как ты, где ты? Откуда ты?– протараторила Ахматова.

– Я давно живу в Хьюстоне. Выучилась здесь, работаю, кстати, вместе с твоим братом… хм, как оказалось…

– Элом? А где же он?

– Скоро вернется…

– Чудесно! Родители уже приехали!

Элен, умиляясь, рассмотрела лицо девушки и подпрыгнула от удовольствия, словно все еще была той озорной девчонкой из детства.

– Ух, как же здорово, что ты здесь! Это потрясающий подарок на мою премьеру!

София скромно улыбнулась и с чувством кивнула на свой портрет:

– Как ты смогла его нарисовать? Когда? Где?

Элен с присущей ей эмоциональностью и задором стала воспроизводить события почти десятилетней давности. Они душевно разговорились, не обращая внимания на любопытные взгляды приглашенных.

***

Ахматов и Кроу задержались в маленьком холле перед выходом и, став за колоннами, чтобы не привлекать внимания, заговорили.

– Сегодня просто поразительный вечер!– заметил Эл.– Я просто в недоумении, почему Билл не сказал мне, что София твоя сестра?

– Что?!– оцепенев от услышанного, произнес Брэд.

– Я говорю о том, почему Билл скрыл от меня правду о Софии? И в ее личном деле не фигурирует имя Дьюго.

И вдруг оба округлили глаза и остолбенели. Только теперь Брэд ясно понял, что София работала в ФАМО неслучайно. И что была с Алексом здесь – тоже. А Алекс с удивлением догадался, что Брэд и не был посвящен в планы АМБ на Мэдисон.

– Ты не знал!– расстроенно заключил Ахматов, наблюдая за переживанием Кроу.

Лицо Брэда мгновенно переменилось, глаза налились кровью, ноздри гневно раздулись.

– Немедленно выкладывай все!– процедил он сквозь зубы.

– Прости, что ты узнаешь об этом от меня. Я понятия не имел о связи Софии с тобой. И она никогда не обмолвилась о тебе или о чем-то, напоминающем о тебе. Она из Эль-Пачито, но я не придал этому значения…

– Хватит!– жестко прервал друга Брэд.– Коротко и по сути: давно она сотрудничает с АМБ? И какую роль играешь ты?

Эл беспокойно отметил, что Кроу мгновенно потерял способность здраво мыслить, не на шутку разозлен и встревожен.