Мой возлюбленный негодяй - Айрис Джоансен

Марианна разглядела у палаток множество людей, но они находились пока слишком далеко и никого нельзя было узнать. Любой из них мог бы быть Джорданом.

Или ни один из них.

— А что, если их нет? — прошептала она.

— Они здесь. — Грегор начал спускаться с последнего холма на границе степи. — Ну, поехали. Давай поскорее найдем твоего Алекса.

Она пустила свою лошадь рысью. Сердце у нее отчаянно колотилось, ладони покрылись холодным потом. Нет! Господь не допустит, чтобы Алекс и Джордан погибли, а это чудовище осталось жить.

Но Господь допустил, чтобы умерла мама.

По мере того, как они с Грегором приближались к лагерю, она все отчаяннее высматривала в толпе знакомые лица. Джордана не видно. Алекса не видно. Воран ак видно.

Палатки! Наверное, они в палатках. Пусть она их не видит — это еще не значит, что их нет в лагере. Воины воран не бросили бы их в Пекбрее…

— Марианна!

Алекс!

Он стоял всего в нескольких ярдах от нее, грязный, в оборванной одежде, но с широкой сияющей улыбкой на лице. В руках он держал большую деревянную миску.

Марианна соскользнула с лошади и бросилась сквозь толпу к маленькой фигурке. Он напоминает бездомного цыганенка, с острым чувством жалости подумала она: темные спутавшиеся кудри и огромные темные глаза на испачканном осунувшемся личике.

— Алекс! — она упала на колени и притянула его к себе. — Алекс, ты…

— Отпусти, мне дышать трудно, — грубовато сказал Алекс. Но, несмотря на его слова, он прижимал ее к себе с такой же силой, как и она его. — Перестань реветь, Марианна. Со мной все в порядке.

Она прижалась щекой к его щечке. Она уже успела забыть, каким трогательно хрупким кажется детское тело, когда его обнимаешь.

— Ты меня всего промочила, — нетерпеливо сказал он. С него явно хватило эмоций.

Она отстранилась, но не отпустила его худеньких плеч. Ей хотелось все время прикасаться к нему, чтобы лишний раз убедиться, что он действительно здесь.

— Извини.

Его лицо осветилось улыбкой, а пальцы протянулись к ее залитым слезами щекам:

— Ты и себя всю промочила. Ты нас обоих утопишь, Марианна.

— Ты здоров? Они не делали тебе больно?

На его лицо легла тень, и он отвел глаза, не желая встретиться с ней взглядом:

— Немного. — И он быстро окликнул через ее плечо Грегора: — Привет, Грегор! Вы опоздали на целый день. Мы приехали сюда вчера днем, точно вовремя.

Грегор хохотнул:

— Извиняюсь за опоздание. Мы ехали кружным путем, чтобы не встретиться с теми, у кого ты гостил. Я рад тебя видеть, парень.

— А я рад видеть тебя, Грегор. — Алекс нагнулся поднять миску, которая вылетела у него из рук, когда Марианна порывисто обняла его. — Мне надо отнести это Джордану. Рана…

— Рана! — Марианна тревожно вздрогнула. — Какая рана? Ты ранен?

— Нет, я же говорю тебе. Джордан…

— Джордан ранен? — Она вскочила. — Серьезно? Что…

— Тише, Марианна, — сказал Алекс. — Если бы ты меня слушала, ты бы уже все знала.

Она изумленно посмотрела на брата. Спокойная уверенность, прозвучавшая в его словах, была совершенно нехарактерна для того Алекса, которого она знала. И переменился не только его голос, вдруг поняла она. Лицо у него заострилось, потеряв младенческую пухлость, и темные круги пролегли под глазами. Он с бесстрашной прямотой встретил ее взгляд.

— Джордан тоже не ранен. — Он повернулся и пошел к лагерю, сделав ей знак следовать за ним. — Пуля попала в Ану.

— В Анну! — Грегор в одну секунду слетел с лошади. — Где она?

Алекс указал на большую палатку, разбитую на краю лагеря:

— Это пуля, которая…

Грегор пробормотал что-то себе под нос и побежал к палатке.

— Он тоже не слушает, — с досадой сказал Алекс. — Она ранена не серьезно. Пуля прошла навылет через плечо. Джордан говорит, что рана чистая. Главное — чтобы она такой и осталась.

Стараясь говорить небрежно, Марианна спросила:

— Значит, с Джорданом все в порядке? Он кивнул, и лицо его вдруг преобразилось, наполнившись ребяческой восторженностью:

— Это было великолепно! Мы поднялись по веревке на стену, и… Ну, Джордан поднялся, а потом втянул меня за собой. В следующий раз я смогу влезть сам.

— Следующего раза не будет, — твердо сказала Марианна.

Его лицо вдруг потемнело, исчез ребяческий энтузиазм — он печально наклонил голову:

— Надеюсь, что нет.

Но он не был в этом уверен. Надежда на счастливое будущее и спокойная безмятежная жизнь, которую он знал в Камбароне, ушли навсегда, и он снова стал тем маленьким мальчиком, для которого теплое одеяло в холодном мире было безмерным сокровищем. В ней поднялся неукротимый гнев.

— Я обещаю, что теперь ты будешь в безопасности. Разве я когда-нибудь тебя обманывала?

— Нет. Но иногда случается такое, что никто не может остановить. Я забыл об этом. — Он расправил свои хрупкие плечики. — Но если очень постараться, то иногда бывает можно все исправить.

Какие ужасные вещи произошли с ним в эти недели, которые он теперь старается исправить?

— Алекс, ты…

— Джордан тревожился, — перебил он ее. — Он говорил, что тебе ничего не угрожает, но прошлым вечером после ужина вдруг уехал на холмы. По-моему, он высматривал вас.

— Вот как? Не знаю почему. Он сказал тебе правду. Мне совершенно ничего не угрожало. У нас с Грегором не было таких приключений, как у тебя.

— Ты бы мне не рассказала; даже если бы они и были, — проницательно заметил он. — Ты побоялась бы меня встревожить.

Еще одно проявление зрелости.

— Ну, мне не терпится услышать про твои приключения.

— Расскажу, когда будет время. — Он нахмурился. — Сейчас я нужен Ане.

Марианна изумленно посмотрела на него:

— Воран?

— Ане, — поправил он ее. — Ты знаешь, она ведь помогла спасти мне жизнь. Теперь я должен помогать ей.

— Я уверена, что здесь много людей, готовых ей помогать.

Он упрямо сжал губы.

— Это должен сделать я. — Он посмотрел в сторону большой палатки. — А вот и Джордан. Джордан, я принес миску! — крикнул он. — Мне налить в нее горячей воды?

Джордан.

Он стоял у входа в палатку и пристально смотрел прямо на нее.

— Джордан? — нетерпеливо окликнул его Алекс.