Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

Едва она встала из-за стола, как в дверь громко заколотили.

— Пойду открою, — сказала она кухарке, которая в эту минуту месила тесто, и поспешила на стук. Распахнув дверь, графиня оказалась лицом к лицу с компанией крестьян.

— Мы пришли за графиней д'Омон и ее отродьем, — прохрипела женщина с черной повязкой на левом глазу — очевидно, предводительница.

— Я графиня, — дрожащим голосом пролепетала Анн-Мари, отступая.

— Нас послали привезти тебя в Харфлер, гражданка. И твоих детей тоже! — рявкнула женщина. — Где люди, которым приказано тебя сторожить? За такое нарушение закона покатятся головы, уж будьте уверены!

— Охранники вчера вернулись в Сен-Жан-Батист, когда сюда прибыл месье Ренар, глава местного Комитета общественной безопасности. Он сейчас здесь, но пока не проснулся.

— Где? — прошипела одноглазая.

— Наверху. Войдите, пожалуйста.

— Мадам, — прошептала предводительница, — не бойтесь. Мы пришли спасти вас. И принесли письмо от вашего дядюшки, лорда Беллингема. Все это маскарад.

Онор вручила графине маленькую записку. Та развернула ее и облегченно вздохнула.

— Какое счастье! — прошептала она.

— Кто эти оборванцы, мадам? — осведомилась Тереза, выходя в переднюю с огромным ножом для разделки мяса.

— Времени нет объяснять, Тереза. Что бы ни случилось, не пугайся. Это друзья. Потом объясню, — как можно тише сказала Анн-Мари. — Они пришли переправить нас в Англию.

— Что за адский шум? — недовольно проворчал Ренар, свесившись через перила. Очевидно, он только проснулся, потому что был полуодет. — Кто вы, черт побери?

— Вы месье Ренар? Глава Комитета общественной безопасности в этой деревне? — властно спросила женщина с повязкой на глазу.

— Это я, — подтвердил Ренар.

— Я гражданка Онер Дюпон. Меня и этих граждан прислали из Харфлера за графиней д'Омон и ее отпрысками. Ей предъявлено обвинение, и она предстанет перед судом.

— Что за обвинение? — оживился Ренар.

— Не знаю, — грубо бросила Онор. — И не мое это дело.

Мне поручено забрать людей, которых желает допросить Комитет. Разве эта женщина не содержится под арестом?

— Да, — медленно протянул он.

— В таком случае почему вы стоите здесь и спорите со мной, гражданин Ренар? Если у вас есть вопросы или жалобы, предлагаю вам поехать в Харфлер с нами. Если же вы посмеете спорить с харфлерским Комитетом и, что еще хуже, идти против его решений, нетрудно представить, что вас ждет. — Она красноречиво рубанула рукой в воздухе и, подбоченившись, пронзила Ренара яростным взглядом. — Гражданка и ее отродье приглашены на чай к мадам Гильотине. Думаю, вы не станете возражать против уничтожения врагов Франции? Итак, гражданин?

— Н-нет, — промямлил Ренар. — Разумеется, не буду.

Какое счастливое совпадение, что Анн-Мари и ее щенков уберут отсюда как раз тогда, когда он решил окончательно завладеть имением! Конечно, неплохо бы позабавиться с графиней еще недельки две. Каким наслаждением было терзать это стройное тело! Впрочем, это теперь не важно. Главное, что Ле-Верже отныне станет принадлежать ему безраздельно!

— Где дети? — спросил он Анн-Мари.

— С отцом Андре, — тихо ответила она. — Они твои племянники, Ренар! Не позволяй, чтобы их убили! Оставь здесь!

Умоляю!

Графиня упала на колени, и негодяй вспомнил о том, как она сделала то же самое вчера. Его плоть невольно восстала и отвердела.

— Встань, гражданка! — прогремел он, грубым рывком поднимая графиню с пола. — Комитет Харфлера мне не подчиняется. Это я ему подчиняюсь! — Он повернулся к Терезе и приказал:

— Приведи сопляков, старуха!

Та свирепо уставилась на мерзавца. Ренар шагнул к ней и заорал в лицо:

— Ты что, оглохла, старая сука? Поняла? Или ум отшибло?

— Я прекрасно поняла тебя, гражданин Ренар, — тихо обронила Тереза, вонзая острый как бритва нож в его черное сердце. — Прекрасно! Но ты не получишь Ле-Верже! Оно принадлежит законному наследнику, а не какому-то ублюдку! Ты что, оглох, мерзавец? Понял? Или ум отшибло?

Она отступила, посторонилась, и Ренар мешком рухнул на пол. Спокойно вырвав из его тела нож, старуха вытерла кровь подолом юбки.

— Господь небесный! — воскликнул граф Астон по-английски.

— Молчите, гражданин Пьер! — раздраженно остерегла Онор.

— Пойду приведу детей и Седину, мадам графиня, — преспокойно заявила Тереза и вышла из дома.

— Кто он? — спросил герцог потрясенную Анн-Мари.

— Единокровный брат моего мужа. Побочный сын старого графа. Все это время служил камердинером у Жан-Клода, и тот искренне любил его, как брата. Я всегда считала их друзьями, но вчера узнала, что это Ренар отдал моего мужа в руки трибунала, когда они были в Париже.

— Именно поэтому старуха его убила? — допытывался герцог. — Прекрасная работа и на редкость аккуратная!

Анн-Мари перекрестилась, но промолчала.

— Милорд, — прошептала мужу Аллегра, — очевидно, Тереза убила негодяя, потому что он издевался над графиней.

Вряд ли она захочет говорить о столь ужасном и позорном испытании. Для такой добродетельной и нежной женщины нет худшей пытки, чем подвергнуться грубому насилию. Не стоит ее расспрашивать, тем более что нам следует как можно скорее отсюда убраться.

Она подошла к графине и взяла ее за руку.

— Мадам, соберите все ваши драгоценности и деньги и спрячьте на себе и детях. Мы не можем позволить вам взять что-то еще. Помните, для чужих мы везем вас в Харфлер, на суд Комитета общественной безопасности. Если нас по дороге остановят, именно это мы и будем утверждать. Самая правдоподобная сказка, какую мы только смогли придумать.

— Кто вы? — осмелилась спросить графиня.

— Я герцогиня Седжуик. Этот джентльмен — мой муж, а остальные — наши друзья. Женщина с повязкой на глазу — Онор, моя горничная.

— Но почему вы решили нам помочь?!

— Ваши тетя и дядя были крайне удручены, узнав о постигших вас несчастьях, тем более что они уже советовали вам немедленно перебраться в Англию после смерти мужа. Моего брата тоже казнили в Париже, потому что он отказался покинуть свою нареченную, хотя ему, как англичанину, и предлагали свободу. Это мой способ отомстить негодяям и помочь своим друзьям Беллингемам.

— Так вы пришли спасти меня и детей в память брата, мадам? Вы безумны, но, впрочем, мой папа часто говаривал, что все англичане — безумцы. Как мне отблагодарить вас?

— Но мы по-прежнему в опасности, — напомнила Аллегра. — А теперь идите и соберите все ценное.

— Погодите! — воскликнула графиня, умоляюще глядя на Куинтона. — Я не могу оставить моих служанок. Они поедут со мной.