Ночь веселья - Барбара Картленд

Женщина, помогавшая одеваться Виолетте, подала актрисе платье, подобных которому Давитта не видела никогда в жизни. Юбка собрана на талии элегантными складками, украшена розами и шелковыми бантами. Декольте очень глубокое — про себя Давитта подумала, что она умерла бы от стыда, если бы ей пришлось надеть такое. Вырез декольте обрамлен розами, точно такими же, как на рукавах и на роскошной шляпке, тонувшей в облаках тюля. Одевавшая Виолетту женщина усадила актрису перед зеркалом и стала пристраивать шикарную шляпу на светлых волосах Виолетты, собранных в изысканную прическу, — Какая ты красавица, Виолетта! Неудивительно, что на тебя приходят посмотреть столько людей!

— И не только в театр, — добавила Виолетта. — Погоди, вот увидишь представление!

— О, это замечательно! Как ты думаешь, я успею купить билет на галерку или куда-нибудь, где подешевле?

Виолетта посмотрела на Давитту так, словно та шутила, а потом воскликнула:

— Ну уж нет, этого я не допущу! Не для того ты ехала за тридевять земель из своей Шотландии!

Актриса на мгновение задумалась, а потом произнесла:

— А, я знаю, что сделаю! Посажу тебя в ложу к Берти — он, должно быть, уже здесь.

— Нет-нет, не беспокойся, — запротестовала Давитта. — Я не хочу тебе мешать — лучше подожду тебя здесь до конца представления.

Виолетта звонко рассмеялась, словно услышала очень удачную шутку.

— Эх ты, святая невинность! Думаешь, мы после представления едем прямиком домой?

Поглядев на женщину, прикалывавшую к ее волосам шляпку, она добавила:

— Уж мы-то не по домам разъезжаемся, верно, Джесси?

— А может, и стоило бы, хоть изредка! — проворчала Джесси. — Ох, скажутся эти ночные гулянки, постареете раньше времени, еще пожалеете!

Виолетта опять рассмеялась — ее смех Давитта запомнила еще в Шотландии.

— Моя красота отдыхает в те вечера, когда никто не приглашает на ужин, — ответила она.

Давитта поняла, что сглупила. Ей почему-то казалось, что они с Виолеттой будут неразлучны и вместе вернутся домой вечером. Но, конечно, у такой красавицы наверняка должен быть поклонник, который охотно повезет ее в ресторан Романо или Рулза. О подобных развлечениях так много рассказывал. сэр Иэн, а значит, ждать Виолетту совершенно бесполезно.

— Извини, Виолетта, — быстро сказала она, — я не хотела тебя беспокоить сейчас. Давай я поеду домой, а завтра мы поговорим.

— Ничего подобного! — возразила Виолетта, поворачиваясь к зеркалу то одним, то другим боком. — Так, Джесси, я готова.

Иди вниз, найди лорда Мундсли, он в своей ложе, как обычно, и попроси его прийти к задней двери поговорить со мной.

— Ох, не любит хозяин этих» визитов на минутку «, — заворчала Джесси.

— Сама знаю, но должна же я представить его светлость моей подруге, а? Давай, Джесси, иди быстрее!

Джесси неловко повернулась и поспешила к двери, а Давитта принялась горячо убеждать подругу:

— Ну что ты, Виолетта, не надо так хлопотать! Я могу посмотреть представление в другой раз.

— А чего ждать-то? — удивилась Виолетта. — Дай-ка взглянуть на тебя. — С этими словами она отвернулась от зеркала и стала рассматривать Давитту.

— Платье у тебя ничего, — заметила актриса. — Ну, немножко старомодное и не совсем вечернее, но сойдет. — — Взгляд актрисы поднялся выше. — А эта шляпка мне знакома. Только куда ты дела перья?

— Твоя матушка была очень добра и подарила мне кое-что из вещей, — виновато объясняла Давитта. — Правда, мне эта шляпка не слишком идет…

— Да, мама у тебя в долгу, — чуть насмешливо заметила Виолетта. — Как она тогда сбежала! Наверное, твой отец здорово расстроился.

У Давитты закололо в груди при одном воспоминании о том, как подействовало на отца исчезновение Кэти, после которого он не смог найти в себе сил жить., — Да, он очень переживал, — негромко согласилась она.

— Мне жаль, — заметила Виолетта, — но ты пойми, мама никогда бы не усидела на одном месте. Месяца три назад она писала мне, что у нее все в порядке.

— Она выступает на Бродвее? — с любопытством спросила Давитта.

— Нет, сейчас она в турне. Я поняла, что у нее теперь другой приятель, не Гарри.

Давитта была настолько ошеломлена новостью, что не сразу нашлась с ответом. Плохо уже то, что Кэти укатила в Америку с любовником, но то, что она вскоре покинула и его, казалось Давитте просто кощунством.

Однако Давитта тут же подумала, что не вправе судить, и честно признала, что Виолетта права. Кэти не могла долго оставаться в Шотландии, тем более в другом месте ее ждали слава, успех и развлечения.

— У тебя что, совсем ни гроша? — внезапно спросила Виолетта.

— Деньги у меня есть, но очень мало, — ответила Давитта. — Поверенные папеньки предлагали подыскать мне место гувернантки в Эдинбурге, но я решила поискать что-нибудь получше в Лондоне.

— Да, с твоей внешностью только в гувернантки, — ехидно заметила Виолетта, но тут же улыбнулась:

— Предоставь все мне, Давитта. Я уж позабочусь, чтобы ты не пропала.

С этими словами она покровительственно похлопала девушку по руке.

— Ты развлекала меня в Шотландии, — добавила актриса, — а я не позволю тебе скучать здесь.

Тут раздался стук в дверь и мальчишеский голос прокричал:

— Десять минут, барышни!

Виолетта встала со стула.

— Где там Джесси? — заволновалась она.

Не успела она произнести это, как Джесси вошла в комнату и стала пробираться к ней.

— Ты ему передала? — спросила Виолетта.

— Передала, только вам придется спешить, чтобы успеть повидаться с ним.

— Знаю, знаю! — прервала ее Виолетта. — Идем, Давитта!

Лавируя между толпившимися актрисами, она направилась к выходу. Давитта шла следом.

Они спустились по чугунной лестнице, буквально запруженной людьми, каждый из которых здоровался с Виолеттой — кто почтительно, а кто шутливо и даже небрежно.

Оказавшись на первом этаже, Давитта услышала, что Виолетта с кем-то разговаривает, и увидела возле двери, выходившей в зал, мужчину во фраке.

Издали этот человек в накрахмаленной белой рубашке, черной паре и блестящем, чуть сдвинутом набок цилиндре показался Давитте элегантным молодым человеком, настоящим красавцем. Однако девушка вскоре подметила, что он куда старше, чем может показаться на первый взгляд. Пышные усы, бакенбарды и плотная фигура выдавали в нем человека средних лет. И все же он был джентльменом и говорил приятным, хорошо поставленным голосом. Это было особенно заметно на фоне щебетания Виолетты, в котором то и дело проскальзывали простонародные слова и выражения.