Ночь веселья - Барбара Картленд

Гектор настоял на том, чтобы она путешествовала вторым классом.

— По-моему, это ненужная роскошь, — возражала Давитта, подсчитывая свои деньги.

— Я вас не отпущу одну в третьем классе, мисс Давитта! — уперся Гектор. — Там всякая шваль ездит, вы просто не знаете!

Давитта понимала, что старый слуга прав, но все же очень неохотно расставалась с деньгами, оплачивая билет. Гектор подыскал ей место в углу одного купе и проследил, чтобы сундуки девушки попали в багажный вагон того же поезда.

Поезд тронулся, и Давитта помахала слуге из окна, чувствуя, что прощается с самым дорогим в жизни, с любимой Шотландией, с детством. Теперь она стала одинокой взрослой женщиной, которой самой придется заботиться о себе — знать бы только, как это делается!

Впрочем, утешала себя Давитта, если она не справится, она всегда сможет вернуться к Гектору и пожить на его крошечной ферме, пока не наберется сил для новой попытки.

Правда, в домике у Гектора всего две комнаты, по одной на каждом этаже, но Давитта знала, что старый слуга охотно уступит ей спальню, а сам поселится в нижней комнате. Он наверняка будет заботиться о ней так же, как заботился о сэре Иене с тех пор, как тот родился, и о его жене… но Гектор стареет. Значит, предстоит самой пробивать себе дорогу в жизни — в конце концов, она не первая, кому выпало в одиночестве искать себе место под солнцем.

И все же в глубине души девушка сильно переживала и уже не раз сожалела о том, что не родилась мужчиной. Ведь родители ждали именно мальчика, которого мечтали назвать фамильным именем Дэвид — но родилась дочь, так и оставшаяся единственным ребенком в семье.

С собой Давитта везла все свое имущество, уместившееся в два сундука. После смерти маменьки она сохранила всю, ее одежду, и, оказавшись в нужде, перешила платья для себя.

Правда, несмотря на то что наряды эти были сделаны из дорогих тканей у лучших портных Эдинбурга, фасоны их наверняка устарели.

Одежда Кэти выглядела совсем иначе. Пока мачеха жила в замке, Давитта успела перешить несколько платьев по образцу нарядов Кэти, а иногда актриса сама отдавала платья падчерице со словами:

— Вот, держи! Я это уже никогда не надену, а на тебя чуть великовато, но все равно, наряд отличный — хозяин театра позаботился!

Так Давитта обзавелась двумя платьями мачехи — третье, из пунцовой тафты, было очень хорошо, но никак не гармонировало с цветом ее волос.

Девушка берегла последние деньги, что не смела даже пенни потратить на одежду. Поэтому она надела дорожное платье и шляпку своей матушки и решила впредь, при необходимости, переносить перья и ленты с одной шляпки на другую, надеясь, что подобные ухищрения помогут ей появляться в свете в надлежащем виде.

Чем ближе подъезжал поезд к столице, тем больший страх охватывал Давитту. Ей никогда еще не приходилось бывать в Лондоне, а вспомнив все слышанное об этом городе, она вдруг подумала, что зря все-таки покинула родную Шотландию, где жила бы пусть в скуке, но в спокойствии. Правда, отец описывал Лондон как мир развлечений и радости, в котором без устали веселились блестящие кавалеры и прекрасные дамы.

Однако Иэн был опытным мужчиной, а Кэти успела рассказать Давитте об опасностях, подстерегающих юную небогатую девушку. Давитта тогда не совсем все поняла.

— Ох, как мне тяжело приходилось, когда я еще не оправилась после Виолетты — ухаживала за ней, сидела без работы, старалась поскорее выздороветь и вернуть прежнюю фигуру.

— А ваш муж… — начала Давитта, но Кэти прервала ее.

— Он тут же смылся. На таких нельзя женитося. Зря я согласилась за него выйти… да что там, влюбилась по уши…

Последние слова Кэти произнесла с насмешкой и тут же залилась звонким смехом. Отсмеявшись, она добавила:

— Только меня, похоже, жизнь так ничему и не научила.

Дожила до тридцати семи, снова послушалась сердца — и где я теперь? В Шотландии, которая на самом деле почему-то совсем не такая милая, как говорят!

Ее слова развеселили Давитту, но она не могла не заметить нотку грусти, проскользнувшей в голосе Кэти.

А потом Кэти уехала в Америку — но ведь она талантливая актриса, да к тому же ей во всем помогал Гарри. Позже Давитта поняла, что этого и следовало ожидать, ведь Кэти была явно увлечена молодым актером, бросала на него недвусмысленные взгляды. Поначалу неискушенная в любовных делах Давитта принимала поведение мачехи за восхищение известным актером, «звездой», как назвала его Виолетта. Но после исчезновения Кэти девушка припомнила выражение ее голубых глаз и поняла, что в них светилась любовь. А на Гарри достаточно раз взглянуть, чтобы понять, почему зрительницы на спектаклях не могут отвести глаз от молодого актера и заставить свои сердца биться ровно.

Да, подумала Давитта, Кэти не пропадет. Как бы сообщить ей, что теперь она вдова?

Тут девушка вспомнила, что собирается к Виолетте, а уж та должна знать, где сейчас ее мать.

Давитте вновь стало страшно.

Что, если Виолетта прогонит ее? Что, если Виолетта рассердится на нее, ведь она не предупредила о своем приезде?

Правда, дней десять назад Давитта написала ей, но не надеялась на ответ. Она очень хорошо помнила, как Виолетта несколько раз повторяла:

— Терпеть не могу писать письма! Читать меня в школе научили, а писать — нет уж, увольте! Да и ошибок я делаю море.

— Смотри, чтобы хозяин театра не прознал об этом! — встревожилась Кэти. — Сама знаешь, он любит, чтобы актрисы походили на настоящих леди и умели подать себя в обществе.

Виолетта. — Мне проще поцеловать человека, чем написать ему благодарственное письмо.

— Это совсем другое дело! — развеселилась Кати. — Но подумай, вдруг тебя пригласит на ужин какой-нибудь герцог?

Ты что, поцелуешь его в знак согласия?

— Это я могу! — воскликнула Виолетта, и они с Кэти рассмеялись.

Давитта решила, что, если Виолетта не захочет помочь ей, она отправится искать бюро по найму. Ей доводилось слышать от матушки, что на юге и в Эдинбурге работу домашней прислуги можно найти через специальные бюро.

— Вот смешно! — воскликнула Давитта, тогда еще совсем ребенок.

— Ничего смешного, — ответила матушка. — Не будешь же ты вешать объявление на заборе, если тебе понадобится кухарка.

— Еще бы, потом ведь придется говорить со всеми, кто его прочтет! — смеялась Давитта.

— Да, это было бы непросто, — с улыбкой согласилась леди Килкрейг. — Поэтому всем, кому нужны кухарка, горничная, гувернантка или лакей, сообщают об этом в бюро. А там сидят на скамейках люди, сидят и ждут, чтобы кому-нибудь понадобился человек их профессии, который станет им хорошим господином.

Тогда все это показалось Давитте очень странным, но теперь она представила, что вскоре сама будет сидеть на скамье и ждать, чтобы кто-нибудь сказал: