Вкус фиалок - Сибилла Кентвич

Жан-Батист предложил пообедать в небольшом банкетном зале, незанятом посетителями, интерьер которого был выполнен с тем же вкусом, что и главный зал. Только здесь атмосфера была более интимной и располагающей к задушевным беседам.

Огюст принес из кабинета специальный высокий стульчик для девочки.

— Не возражаете, если она посидит рядом со мной? — спросил Патрик, пока Огюст усаживал малышку. — Я пробуду в Амьене всего лишь до завтрашнего утра, поэтому мне бы хотелось как можно больше пообщаться с Одетт.

Огюст понимающе кивнул. Пока сервировали стол, разговор шел обо всем и ни о чем. Но как только принесли еду, Патрик потерял интерес к любым темам. Он наслаждался каждым кусочком, который попадал ему в рот, будто вкушал первый обед после долгого и изнурительного поста.

Николь с интересом наблюдала за ним. И в какой-то момент вдруг поняла, что Патрик оценивает блюдо так же, как женщину. Совсем недавно, когда они находились в доме, он столь же пристально изучал ее, словно пытался распознать, из чего она состоит.

Девушка подалась вперед, прядь каштановых волос упала ей на лицо.

— Вам нравится?

Патрик оторвался от еды и удивленно посмотрел на Николь, словно его неожиданно отвлекли от очень важного занятия и он не сразу сообразил, о чем идет речь. Кажется, от него ждут ответа. Наверное, о качестве обслуживания.

— Да. — Слово медленно слетело с его губ, пока глаза разглядывали черты хорошенького личика. — Все.

Патрик поднес к губам стакан воды, внезапно почувствовав невыносимую жажду. А когда ставил стакан обратно на стол, то увидел, что на него уставились четыре пары глаз. Во всех них таилась усмешка. Даже Мари не скрывала улыбки.

Патрик откашлялся.

— Простите, я задумался. Жан-Батист, вы никогда не думали расширяться?

Николь отвела от Патрика взгляд и вытерла вдруг повлажневшие пальцы о салфетку, лежавшую у нее на коленях. С чего бы это? — недоумевала она. Лишь бы никто не заметил ее состояния.

— Той порции, которую Жан-Батист съедает за день, вполне хватит для поддержания жизни у канарейки, — проговорила Николь, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я полагаю, что Патрик имеет в виду ресторан, — сказала Мари.

Щеки Николь порозовели. Она сердито посмотрела на сестру.

— Я прекрасно знаю, что он имеет в виду. А еще я знаю, что Жан-Батист очень много работает. Ему не до расширения бизнеса.

— Не учи меня, малявка! — рявкнул Жан-Батист. — Это не по твоей части!

— Ты нуждаешься в опеке, братец. — Николь подалась вперед, не думая отступать. — Ты нуждаешься в человеке, который время от времени будет ворошить твои мозги, потому что они никуда не годятся.

Жан-Батист жалобно посмотрел на Патрика.

— Так вы были единственным ребенком в семье?

О спарже под соусом из шампиньонов остались лишь приятные воспоминания. Патрик вздохнул и ответил:

— Да.

— Ну и каково это? — с тоской спросил Жан-Батист.

— Одиноко, — честно признался он. Жан-Батист никогда не был одинок. Он не знал, что стоит за этим словом. Поэтому окинул сестру убийственным взглядом и медленно произнес:

— Иногда я мечтаю об одиночестве.

Николь показала ему язык. Жан-Батист проигнорировал ее выходку. Он считал, что только так и можно справиться с дерзкой девчонкой.

— Вы о чем-то хотели сказать перед тем, как вас перебили? — обратился он к Патрику.

Патрик к этому моменту успел взять с тележки, стоявшей за его спиной, кусок шоколадного торта с вишнями. И пришел в восхищение от искусства кулинара, создавшего такое чудо.

— Да вот об этом. — Он указал на торт. — И обо всем остальном.

Жан-Батист не понял ничего из того, что сказал Патрик. Уж не хочет ли гость запустить его десерты в широкое производство?

— Десерт? — уточнил он.

— Да. И еще крокеты из сельдерея, курицу в вине — словом, весь обед в целом. Не говоря уж о превосходном кофе. — Он посмотрел на фарфоровую чашечку, стоящую возле тарелки. Если он съест или выпьет хотя бы еще немного, то не вылезет из-за стола. — В прошлую пятницу от меня ушел повар.

«Ушел» мягко сказано. Следовало бы уточнить: «Был выгнан».

Теперь Жан-Батист понял, к чему клонит Патрик, и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, ничего не выйдет. — Он засмеялся, обводя взглядом зал. — Вы хотите предложить мне работу, да? Но мне хватает и этого.

Патрик решил, что глупо торопить события. Действовать следовало осторожно. Однако разговор уже завязался, отступать было некуда. И он с энтузиазмом произнес:

— Нет, не работу. Сейчас у меня есть повар. Но, попробовав ваши блюда, я подумал: а что, если нечто подобное открыть в Марселе.