Любит, не любит… - Трэйси Петерсон

— Читал «Повелителя мух»? — Она одарила его полуулыбкой.

— Давно. Не нужна нам лишняя головная боль — ни тебе, ни мне. Так что придется заняться воспитанниками вплотную, Аманда.

Он был прав. Во всяком случае, ей так показалось. Чед убедительно кивнул, и она вздохнула. Мужчинам необходима иерархия. Николас тоже считал, что мальчикам требуется строгая рука, они обязаны знать свое место. Наверное, поэтому он и составил такое завещание, малоприятное для нее, но более чем подходящее для Дома Максфилда.

— Считаешь, это хорошая идея — начинать с серьезного, нелицеприятного разговора с ними? — Аманда вопросительно посмотрела на Эдвина.

— Если мы еще немного помедлим, то, боюсь, они посчитают, что я тут случайно оказался — просто мимо проходил. И вот тогда у нас с ними уж точно не возникнет никакого контакта.

Аманда поежилась. Слова Феннесси звучали вполне убедительно.

— Похоже, я не единственная, кому надо переодеться. — Она взглянула на его мокрую рубашку и брюки, которые сексуально облегали красивую атлетическую фигуру. — Мы поместим тебя в пристройке. Это небольшой однокомнатный домик, имеющий общую стену с домом. Я провожу…

— Не надо, мне известно, где это находится.

Ну, еще бы!

— Тогда увидимся за обедом в столовой. Подходи к половине шестого.

Николас и Аманда имели обыкновение обедать вместе с учениками и теми преподавателями, которые постоянно обитали в доме. Но были и такие учителя, которые предпочитали жить в городе, приезжая сюда на работу. Вот и Карл уехал домой залечивать раны.

Чед тоже ретировался, отправившись заниматься с детьми в свой коттедж, пока его жена готовила обед вместе с двумя откомандированными ей на подмогу учениками.

Помощнички были те еще, поэтому Аманда тоже взяла на себя часть кухонных обязанностей. Она встала за стойку и принялась разливать в тарелки суп. Вскоре образовалась небольшая очередь из учеников, подошел и Эдвин.

— Спасибо, — сказал он, получив дымящуюся тарелку. — Где мне сесть?

— Где хочешь.

Столы были круглые. Николас любил пересаживаться с одного места на другое, и это избавило Аманду от переживаний по поводу того, что кто-то теперь займет стул ее мужа.

Но все равно ей не хватало его присутствия, да и мальчикам тоже…

Эдвин Феннесси наконец-то уселся. Аманда решила, что надо его представить, и застучала ложкой по стакану, чтобы прекратился гул.

Некоторые обернулись на стук и затихли, другие же засмеялись, а были и такие, которые вообще не обратили внимания на ее призыв. Но, так или иначе, все заметили темное пятно у нее на скуле, несмотря на то что она прикладывала лед и попыталась замаскировать синяк толстым слоем тонального крема.

— Некоторым из вас уже приходилось встречаться с мистером Феннесси, — сказала она, посмотрев на Эдвина. — Он — один из попечителей нашего колледжа. И теперь будет жить здесь и помогать нам на протяжении некоторого времени. — В этот момент Аманда не смотрела на него, иначе заметила бы недовольное выражение глаз, пристально следивших за ней. — Надеюсь, мы окажем ему должный прием и уважение. После обеда я жду вас всех в комнате для собраний. А теперь приступайте к еде.

Все поняли, что это была не вежливая просьба, а приказ.

Аманда ела без аппетита. День принес много хлопот, да и щека надоедливо ныла при жевании. Оставив хрустящий тост на тарелке, она принялась за вареный картофель и овощной салат.

Мальчики тоже оказались не особенно голодны. После обеда они гурьбой ринулись в соседнюю комнату и заняли понравившиеся им места: расселись кто на стульях, кто на диване, кто на полу.

Встав так, чтобы всем было его видно, Эдвин подождал, пока они прекратят пихаться и подтрунивать друг над другом. Наконец наступила тишина.

— Итак. Когда я приехал сюда, то подумал, что попал в зону боевых действий, — начал он.

Некоторые засмеялись. Но лицо Эдвина было строгим, а тон голоса отнюдь не шутливым.

— Николас никогда бы не потерпел от вас такого поведения. Это ни для кого не секрет. Если подобное повторится, заводиле и участникам придется покинуть учебное заведение. Это понятно?

Публика начала перешептываться.

— Кстати, один из вас кое-что должен Аманде, — напомнил он. — Так что было бы неплохо отдать долг и извиниться перед ней. Задержитесь еще минут на пять.

Он замолчал. Один из мальчишек отодвинул стул, абсолютно игнорируя Эдвина. Но, взглянув на него и уловив его строгий взгляд, решил не рисковать и поставил стул на место.

Взгляд Феннесси, словно атомный взрыв, мог бы выжечь всю комнату.

— Николас назначил свою жену и меня заботиться об этом месте и о вас. И я здесь затем, чтобы исполнить его просьбу. Вы, парни, счастливые люди! Причем даже не подозреваете насколько. Многим из вас туговато приходилось в жизни. Не скажу, что дальше вас будут ждать молочные реки и кисельные берега. Но мы в доску расшибемся, чтобы помочь вам разобраться в истинных человеческих ценностях, предоставить возможность развить свой талант и стать на ноги.

Наблюдая за тем, как Эдвин последовательно скользит взглядом от одного ученика к другому, Аманда подумала, что точно так же делал в свое время Николас.

— Я сам учился здесь, поэтому не думайте, что мне неизвестны ваши проблемы и трудности. Провести нас вам не удастся. Еще раз напоминаю: я был учеником этого колледжа, поэтому знаю все ваши штучки наперед, некоторые из них изобретены мною лично…

Эта фраза вызвала еще один взрыв смеха и настороженный взгляд кое-кого из ребят.

— Не буду загружать вас долгими речами. Если кто захочет поговорить, милости просим. Предупреждаю сразу: я прибыл сюда не на один месяц и даже не на год…

Аманде показалось, что эти слова были адресованы к ней.

Несомненно, Эдвину удалось произвести впечатление на мальчиков, и не столько тем, что он говорил, сколько тем, как он это делал: твердо, решительно, но в то же время оставаясь открытым для диалога. Даже то, как он стоял, ведя беседу с учениками — не вытянувшись в струну, но и не сутулясь, — говорило о том, что у него все под контролем. Ребята задумались и попридержали свои реплики. Пожалуй, мистер Феннесси задал хороший старт.

Воспитанники Дома Максфилда поднялись и один за другим стали выходить. Каждый из них останавливался у дверей и просил у Аманды прощения.

— Тебе нужно извиниться перед мистером Коннеком, — сказала она тому, кто ударил Карла. — Если, конечно, он еще вернется в колледж после того, что произошло.

— Ладно. Я не знал, что попал в него, — парень опустил голову.

Когда все ушли, Эдвин посмотрел на Аманду:

— Ну, как я держался?

Стараясь не сострить, она ответила, хотя и была удивлена тем, что он интересуется ее мнением: