К черту любовь! - Барбара Новак

Если вы когда-нибудь пробовали писать, то понимаете, каково это – сидеть дни и ночи напролет взаперти в маленьком, тесном офисе и изливать душу на бумаге, подстегивая себя шоколадом, кофе и сигаретами, в попытках собрать мысли воедино. Писатель слишком поглощен процессом творчества, чтобы думать о том, как сложится судьба его книги после того, как она выйдет из печати.

Хотя, чего греха таить, в мозгу нет-нет да и мелькнет картина шумного успеха, однако не стоит все же слишком увлекаться фантазированием, а то книга так никогда и не будет написана. На курсах секретарш я научилась одной жизненно важной вещи: работать, не поднимая (простите) задницы со стула. Это единственный способ вовремя отпечатать объемистую пачку деловых писем и докладов, которые позарез нужны вашему боссу в готовом виде к пяти часам вечера. Только полностью отдаваясь работе, можно лелеять надежду увидеть свое имя на обложке книги.

Когда же все наконец позади, можно начать наслаждаться маленькими дополнительными льготами и привилегиями нелегкого писательского труда. Конечно, только в том случае, если вашим издательством является «Баннер-хаус», а его представителем – Викки Хиллер.

Дабы я чувствовала себя как дома и не ютилась в гостиничных номерах, Викки сняла для меня в Нью-Йорке маленькую уютную квартирку. Пока она вела меня по коридору, я не переставала восхищаться внутренней отделкой. Мне никогда еще не приходилось останавливаться в подобном месте.

Викки вставила ключ в замочную скважину и распахнула дверь.

– Надеюсь, ты не будешь разочарована, – сказала она, пропуская меня вперед.

Я спустилась по ступенькам в огромную великолепную гостиную. Белый мягкий ковролин. Высоченные потолки. Камин из белого мрамора между гостиной и библиотекой. Изящная витая лестница, ведущая в спальню на втором этаже. Дизайн был утонченным и изысканным, все в соответствии с последними веяниями моды.

Улыбаясь, Викки подошла к занавесям, свисающим с потолка до пола, и нажала кнопку.

Шторы автоматически раздвинулись, обнажив огромные, во всю стену, окна.

Я замерла от восхищения. Моим глазам предстал весь Манхэттен ниже Шестьдесят второй улицы: мост на Пятьдесят девятой улице, Крайслер-билдинг, Эмпайр стейт билдинг и даже, в отдалении, статуя Свободы.

– О Викки! – воскликнула я. – Это великолепно!

Тут вдруг раздался телефонный звонок. Я поискала аппарат глазами.

Розовый домашний телефон! Я всегда мечтала о таком!

– Мой первый нью-йоркский звонок! У Викки расширились зрачки.

– Должно быть, это из журнала «В курсе». Только они знают твой номер. – Она всплеснула руками. – Должно быть, это Кэтчер Блок!

Мы завизжали в унисон, как две выпускницы, только что получившие приглашение на бал.

Однако я тут же взяла себя в руки и быстро, опасаясь, что телефон перестанет звонить, сняла трубку.

– Барбара Новак на проводе, – произнесла я томным голосом.

– Кэтчер Блок на проводе. Мужской баритон с легкой хрипотцой звучал в моих ушах подобием музыки. Но я не могла позволить себе расслабиться ни на минуту.

– Кэтчер Блок? – повторила я, будто что-то припоминая. – Кэтчер Блок?..

– Из журнала «В курсе».

– Ах да. – Я сосчитала до трех. – Чем могу быть полезна, мистер Блок?

В ответ он развязно рассмеялся:

– Скорее – чем я могу быть вам полезен, мисс Новак?

Я многозначительно помолчала, стараясь не смотреть на Викки, которая прыгала около меня на высоких каблуках, сгорая от нетерпения.

– Хочу пригласить вас на ланч, – сказал Кэтчер, – а заодно поговорить о вашей книге.

– Звучит заманчиво, но давайте уточним время, поскольку я очень занята, – ответила я вежливо, но как бы намекая, будто с утра уже получила с десяток подобных приглашений.

– Мы уже сделали заказ, – ответил он. – Не могли бы вы приехать в отель «Красное дерево» минут эдак… через десять?

Минут через десять?! Ну и наглость! Что ж, смеется тот, кто смеется последним!

– Извините, мистер Блок, но это совершенно невозможно, – ледяным голосом произнесла я.