Не шутите с амазонками - Мира Айрон

Набравшись храбрости, Сергей Павлович подошёл к ней и заставил её взять его под руку.

— Поскольку у нас обнаружились общие увлечения, Людмила Николаевна, позвольте сегодня быть вашим кавалером!

— Интересный способ спрашивать позволения! — рассмеялась вдруг Людмила Николаевна и руку не убрала.

Оказалось, что они действительно оба театралы, но Сергей чаще посещал драматические представления, а Людмила предпочитала музыкальные: оперу, балет, оперетту. Потому они и не пересекались, — чаще всего они ходили в разные театры.

Вечер прошёл превосходно. Они проговорили о театре и премьерах прошлого сезона всю дорогу до Ижевска, потом сидели рядом в театре, вместе гуляли в фойе во время антракта, а после спектакля Сергей предложил не возвращаться вместе со всеми в автобусе, пойти в ресторан, и потом вернуться вдвоём на такси.

Он немного знал Ижевск, был тут несколько раз в командировках и примерно представлял, в какой ресторан можно смело отправиться.

Людмила Николаевна, которая давно так не отдыхала душой в компании столь приятного собеседника, махнула на всё рукой и согласилась. Гулять так гулять!

Но она тоже была себе на уме и любопытна, как всякая женщина. У неё были готовы вопросы-допросы для господина Соколова.

— Расскажите мне о ваших детях, Сергей Павлович! — без обиняков заявила она, едва от их столика удалился официант с заказом.

А Сергею Павловичу только этого и надо! Ведь потом-то спросит он! И узнает, наконец, многое о доселе закрытой для всех на семь замков Людмиле Николаевне.

— Как я уже говорил, детей трое. Дочь Люба, ей двадцать девять. Она замужем, муж Яков, у них дочь Софья. Люба и Яша экономисты, работают в банковской сфере. Ещё есть два сына, они близнецы, им по двадцать пять. Слава и Денис. Слава спортсмен, окончил Педагогический университет по специальности «преподаватель физической культуры». У них с другом свой футбольный клуб, сын занимается тренерской деятельностью. Денис окончил романо-германское отделение классического университета, работает переводчиком в нашем отделении РЖД, а также занят в языковом центре и переводит книги, статьи. Сыновья внешне похожи, но не точь-в-точь, а по характеру так совсем разные. И вообще, как видите, у нас нет склонности к трудовой династии, очень разношёрстная компания.

— Ааа... - начала было Людмила Николаевна, но не знала, как продолжать.

-...жена? — пришёл на помощь проницательный Сергей Павлович. — Маша была сейсмологом, погибла в авиакатастрофе, их вертолёт упал. Это было десять лет назад. Хорошо, что Люба была уже почти взрослая, потому что мои родители жили в другом городе, далеко, а у Маши была только мама, старенькая и больная. Мы с Любой и ребятами помогали ей, чем могли, но она ненадолго пережила дочь. С вами всё хорошо, Людмила Николаевна? Вы сильно побледнели.

— Понимаете...- она с большим трудом проглотила комок в горле. — Мой муж, Юра, тоже погиб в авиакатастрофе! Он был военным лётчиком, погиб на испытаниях пятнадцать лет назад.

— Вот как! Бывают же совпадения, — Сергей задумчиво потёр лоб. — И вы с тех пор одна?

— У меня две прекрасные дочери! Женя, ей двадцать восемь, работает проводником пассажирского вагона в фирменном поезде, ездит в Санкт-Петербург, заочно окончила институт от РЖД. Ей предлагают должность начальника поезда, правда, на другом направлении, но пока не хочет такой ответственности. Лизе двадцать шесть, она тоже окончила педагогический, как и ваш сын, только отделение дошкольной педагогики и психологии, работает воспитателем в детском саду. Как видите, и у нас нет трудовой династии! Но мы очень любим друг друга. Мои родители помогали, пока были живы. А у Юры не было родителей, он вырос в интернате.

— Обе дочки до сих пор с вами? Не замужем?

— Ох, больная тема! Пока не замужем.

— Почему больная тема?

— Да был тут у нас недавно ловелас один, представляете, по иронии судьбы познакомился с моими девочками независимо друг от друга, с обеими закрутил! Да ещё женат оказался... Ладно, они у меня сильные и дружные, пережили это всё. Но как доверять другим после такого?!

— Однако ко всем с одной мерой тоже не надо подходить! Может, по возвращении найти этого юродивого, потолковать с ним за жизнь? Чтобы неповадно было? «Тёмная» явно не помешает этому господину, чтобы усвоил жизненные ориентиры.

— Нет-нет, спасибо вам, но не надо! Всё прошло, всё забыто! Пусть живёт, как может.

— Значит, вы — племя амазонок? — задумчиво проговорил Сергей Павлович. — Не отправить ли к вам в лагерь группу захвата?

— Что-что, простите? — расхохоталась Людмила Николаевна. — Как интересно вы сказали: амазонки! Дочери всегда так говорят.

Сергей Павлович поднял бокал и хитро сказал:

— Предлагаю брудершафт, Людмила Николаевна!

Он решил, что другого шанса сблизиться не предвидится пока, и надо выжать из ситуации максимум.

— А как же субординация, Сергей Павлович?

— Да бес с ней, с субординацией!

Они вернулись в отель почти ночью, и Соколов пошёл провожать Людмилу Николаевну до её номера. Расставаться не хотелось. Не хотелось — не то слово. Немыслимо было. Сергей Павлович просто не узнавал сам себя. Он поцеловал руку Людмилы, но упорно не хотел останавливаться на этом.

Быстрым движением он снял с неё очки и улыбнулся в её огромные удивлённые глаза.

— Я мечтаю уничтожить их, эти очки, — тихо сказал он. — Они лгут, как кривые зеркала. А ты за ними прячешься, и весьма успешно! Столько лет меня за нос водила!

Она вдруг обняла его и тоже улыбнулась:

— Учти, что завтра я их снова надену, и мы должны будем забыть сегодняшний вечер.

— Почему? Я не хочу забывать, — собственническим жестом он прижал ладонь к её спине. Во второй руке сжимал очки.

— Потому что так нужно. Мы непозволительно расслабились. Нельзя.

— Кто сказал, что нельзя?

— Я.

Сергей вздохнул.

— Я не смогу забыть. Я буду просто делать вид, что забыл, а сам буду ждать. Вот увидишь, тебе надоест рано или поздно прятаться за этими гадкими стёклами.

— Посмотрим.

— Ну а пока сегодняшний вечер не закончился, может,.

— Не может.

Сергей опять вздохнул.

— Но кое в чём я не могу себе отказать, — улыбнулась Людмила, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Он тут же перехватил инициативу, он не признавал всех этих амазонских фокусов. Раз уж ему дозволен только поцелуй, он возьмёт от этого поцелуя всё, по максимуму!

Глава 5

Детей оставалось немного, они копошились в песочнице, и Лиза позволила себе присесть на низкую скамеечку.

— И долго будем бегать от меня? — откуда-то сверху раздался тихий, немного сипловатый голос, и Лиза подскочила, как ужаленная. Опять этот Маслов!