Карма - К. А. Найт

— Научи их, — говорю ему, допивая свой стакан. — Или в следующий раз научу я, — предупреждаю, поднимаясь. — В следующий раз, когда я приду сюда, это будет не за выпивкой. Понял?

Он кивает, глядя в свой стакан, и я вздыхаю, видя, каким он выглядит потерянным. Если он исчезнет, его место займёт кто-то другой, и мне придётся ломать их заново.

— Иди извинись и умоляй о прощении. Потеряй, блядь, своё достоинство. Это лучше, чем потерять голову, — говорю я ему. — Или молчи и жди, пока они придут сюда и убьют тебя. Твой выбор, но мы оба знаем, семья вроде Сай не забывает, и уж точно не прощает легко.

Я направляюсь к входной двери, которую выбила, когда его голос останавливает меня:

— Карма. Спасибо, что не убила нас.

Он улыбается.

— Раньше я бы не стал предлагать такие любезности, но, наверное, поэтому тебя и зовут Карма.

— Нет, меня зовут Карма, потому что я сука, — ухмыляюсь я.

Сидя в кабинке, я кладу щиколотку на противоположное колено, и от этого движения штанина костюма приподнимается. Моя шёлковая рубашка расходится ещё сильнее, открывая часть груди. Я снял галстук после встречи по зонированию. Никто никогда не готовил меня к тому, насколько скучно быть главой строительства для семьи, но это нужно делать.

— Новые разрешения одобрили? — спрашивает Кейн, потягивая вино и откидываясь назад, зеркаля мою позу, его рука вытянута вдоль другой стороны кабинки.

Зейн смотрит на меня, отправляя в рот ещё один кусок стейка.

Весь ресторан пуст, но так бывает всегда, когда мы едим здесь.

Восьмидесятиэтажное здание медленно вращается, открывая нам лучшие виды на город. Ресторан знаменит именно этим, и именно поэтому я купил его год назад. В конце концов, моя работа: расширять наши легальные бизнесы и хватать перспективные объекты, когда я вижу потенциал.

— Мистер Сай.

Наш официант кланяется и подливает нам вина. Мы ждём, пока он уйдёт, прежде чем я продолжаю говорить, зная, что лучше не позволять себя подслушивать:

— Да, мне пришлось смазать пару ладоней у противоположной стороны, потому что им не нравилось шумовое загрязнение, но казино одобрено, и мы начнём строительство немедленно, — сообщаю я, тянусь к бокалу и со вздохом осушаю его.

— Тяжёлый день, старший брат? — поддевает Зейн.

— А у тебя? — я приподнимаю бровь.

— На этот раз некому мешать попасть в тюрьму, — ухмыляется он, откидываясь назад и вытирая рот. — Уверен, ты это исправишь достаточно скоро.

— Есть новости о женщине, о которой я просил вас узнать? — спрашивает Кейн, его голос резкий и командный.

Не просто так он возглавляет семью. Он несёт на плечах все тяготы и ожидания отца. Он был серьёзным и расчётливым с детства. Его мозг работает так, как я никогда не видел. Он крайне умён, но я замечаю, как его пальцы перебирают по бедру, наверняка зудя от желания сыграть.

Если бы у него был выбор, он бы пошёл за этой мечтой, но он не пошёл, никто из нас не пошёл. Это семья, и семья держится вместе, так что его страсть была забыта, заменённая долгом. Хотя я знаю, что ему нравится то, что он делает сейчас, и он любит защищать нас, я за него переживаю.

Он настолько правильный, что однажды может взорваться.

— Пока нет. Как будто она призрак, — признаюсь я.

— У меня так же, — добавляет Зейн. — Никто не хочет говорить. Я предлагал взятки и сделки. Ничего. Словно её не существует.

Кейн хмурится, явно раздражённый. Он ненавидит, когда ему отказывают в том, чего он хочет, и он всегда находит способ. И сейчас будет не иначе, я уверен.

— Мистер Сай, прошу прощения, что прерываю, но к вам посетитель. Он, эм… довольно настойчив.

Я поднимаю взгляд на официанта с хмурым видом.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Это я.

Лысый мужик стремительно пересекает ресторан. Наши охранники делают шаг вперёд, доставая пушки. Он один, и я поднимаю руку, останавливая их.

Если мы не можем справиться с одним мужчиной, значит, мы не заслуживаем быть во главе.

Он не останавливается, пока не протискивается через зал и не добирается до нашего стола. Я скольжу по нему взглядом сверху вниз. Брюки у него дешёвые и чуть порванные, рубашка хорошая, но помятая. Татуировки, однако, выдают, кто он, и Кейн, должно быть, тоже это понимает.

— Якоб, глава того разношёрстного сброда, который я вчера перебил? — спрашивает он, покачивая вино в бокале и разглядывая мужика.

Якоб кивает, сжимая челюсть.

— И зачем ты здесь? — задумчиво произносит Кейн, делая глоток и ставя бокал. — Убить нас?

— Я бы и двух шагов не сделал, — бурчит он. — Я пришёл умолять о прощении.

— Умоляют на коленях. Согласен, брат? — ухмыляется Зейн.

— Согласен, — небрежно отвечает Кейн.

Якоб вздыхает и с выражением боли и унижения на лице опускается на колени.

— Я приношу извинения за тупую атаку. Я был зол и сорвался. Вы забрали нашу землю, и я ответил. Мои люди мертвы. Теперь мы в расчёте.

— Даже близко нет.

Я салютую ему бокалом, прежде чем отпить вина.

Кейн осматривает его.

— Ты не похож на того, кто способен испытывать сожаление или просить прощения, так почему ты это делаешь?

— Кое-кто сказал мне пожертвовать достоинством и умолять о своей жизни, пока не поздно. Я ему доверяю, вот и делаю, — признаётся он, склоняя голову в знак уважения и страха.

Умно. Он знал, что мы в конце концов займёмся им. Никто не отделывается тем, что лезет на нашу семью, но он не был в верхней части списка. Он мелкая фигура, ни кто-то важный.

— И кто же это был, интересно? — спрашивает Кейн, и в его глазах что-то вспыхивает.

Я стону, глядя на его выражение. Мы его отлично знаем, и мы с Зейном обмениваемся понимающим взглядом. Кейн как собака с костью, когда его заводят.

Якоб молчит секунду, оглядываясь.

— Кто это был, неважно. Это не их дело. Так что мне нужно сделать, чтобы сохранить своих людей и