Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

Я снова начинаю заводиться. Вовремя ловлю негативные эмоции и мысленно представляю свою румяную розовощекую девочку, которой я буду заплетать косички и надевать красивые платья. Мою крошку, которая будет любить меня независимо от моего самочувствия, а я подарю ей всю ту нерастраченную любовь, что теперь будет направлена на нее одну.

— Вит, — тяжело выдыхает Матвей, — поехали домой. Поговорим там спокойно.

— Я туда не вернусь, — в этом я абсолютно тверда.

Да, это моя квартира, в устройство которой я вложила силы и время. Где я выбирала каждую подушечку и салфеточку, обустраивая наше гнездышко с большой любовью.

Знала бы я, что тот, от кого я меньше всего ждала предательства, так вероломно вонзит мне нож в спину, не стала бы так вкладываться в эти отношения. Потому что не влюбиться в него у меня просто не было шансов.

— Прекрати, — смотрит исподлобья Прокофьев. — Подулась немного, и хватит. Пора снова вспомнить, что ты не ребенок и в ответе за еще одну жизнь.

— Почему это тебе можно об этом забывать, а мне нет? — скрещиваю я руки на груди. — Ты же не думал об этом, когда сношался с другой в нашей кровати, не думал, когда вывалил на меня свое: “Мне это надоело, я устал”. Почему ты даже на мгновение не подумал, каково было мне, м? — смотрю на мужчину напротив, и сердце кровью обливается.

Ведь это все то же любимое лицо, но под прежней маской теперь скрывается совершенно другой человек.

— Матвей, мне противна сама мысль возвращаться туда, где ты меня предал.

— Твою мать, — он отводит взгляд в сторону и снова переводит на меня. — Не было ее больше в нашей квартире. И вообще…

— Что вообще? Ты сам подтвердил, что ты хотел почувствовать себя мужиком, а не нянькой. Так отпусти меня. Иди выпускай своего самца и не сдерживай его больше в узде. А мне дай свободу. Не хочешь развода — и плевать. Рано или поздно твоей пантере надоест быть просто любовницей и она потребует твоего развода.

— Да с чего ты взяла, что я с ней в отношениях? — он повышает тон, и я вижу, как на нас оглядываются прохожие и настороженно смотрит охранник.

— Ты после этого с ней в ресторан ходил! — достаю телефон и отыскиваю проклятое фото, показывая его мужу. Его взгляд темнеет.

— Откуда это?

— Если это не отношения, то что? — игнорирую его вопрос, и снова меня накрывает эмоциями.

Прикрываю веки и делаю несколько глубоких вдохов.

— Тебе плохо? — слышу беспокойство в его голосе. — Черт, говорил же, нельзя тебя еще выписывать.

— Нельзя тебя видеть! Это ты на меня так действуешь! И если хочешь, чтобы я нормально доносила нашу дочь, то оставь меня в покое.

— Это невыполнимое условие.

— Да почему? — не выдерживаю, чувствую, как по щеке скатывается слеза.

— Потому что я не хочу разводиться с тобой. И я не собираюсь из-за одной ошибки рушить семью.

— Девушка, все в порядке? — подходит охранник.

— Нет, — мотаю головой. — Он не отдает мне сумку.

— Все в порядке, — перебивает меня Матвей. — Это моя жена, она в положении, и ей нельзя летать. Но мы поссорились, и она решила рискнуть здоровьем нашего будущего ребенка.

Охранник лишь полоснул нас еще раз взглядом и отошел в сторону.

— Не упрямься, Вита. Ты так себя ведешь, что меня тревожит твое психическое здоровье. И придется убедиться, что ты в состоянии воспитывать ребенка.

— Что? — не понимаю, к чему он клонит.

— Если мы разведемся, то я докажу, что ты не в состоянии отвечать за ребенка, — всаживает он мне очередной нож в сердце.

Глава 10

— Отвези меня хотя бы к родителям, — прошу, когда мы садимся в машину.

— Твой отец дал понять, что с нашим кризисом мы должны справиться сами.

Эти слова словно пощечина. Глаза снова печет. Очередное напоминание о том, что родители бросили меня в самую трудную минуту. И ради чего? Неужели бизнес важнее дочери и будущей внучки?

Думаю об этом и особенно четко ощущаю себя брошенной. Как выходить из этой ситуации, ума не приложу.

Но сама мысль о том, что, возможно, после моего последнего визита домой он снова приводил туда эту женщину, не дает мне покоя. Как я должна находиться там, где меня предал самый близкий человек?

— Матвей, — оборачиваюсь к мужу, сосредоточившему внимание на дороге, — давай поговорим как взрослые люди. Ты хочешь, чтобы я доносила ребенка?

— Вита, что за бред! Конечно я хочу, чтобы ты выносила нашу дочь и родила без осложнений.

— Но ты же должен осознавать, что нахождение в той самой квартире, где я обнаружила твою любовницу, может снова негативно сказаться на мне и подвергнуть риску нашего ребенка.

— Вита, это наш дом. И я тебе обещаю, что у тебя больше не будет поводов для тревоги, — заявляет уверенно.

— Будешь встречаться с ней в отеле? — чувствую, как во рту растекается горечь.

— Прекрати! Она — ничто! Ты — мое все, — говорит он с какой-то агрессией.

— Тогда почему, Матвей? Почему ты это сделал?

Знаю, что снова услышу ненавистное “Я устал, так больше продолжаться не может”. Меня тошнит от мысли, что я ему действительно надоела.

— Вит, давай не сейчас, а? — муж бросает на меня хмурый взгляд и возвращает внимание на дорогу.

— Если ты устал и начал встречаться с другой, то не логичнее ли развестись со мной, чтобы жить в свое удовольствие? — нежелание дать развод поражает меня сильнее всего.

— Вит, ты дура? — рявкает он.

— Конечно дура, что доверилась такому мерзавцу.

— Мне нужна только ты. Не хочу я разводиться, и не будет этого.

— Но я с тобой не смогу быть после того, как ты был с другой. Подожди, — простреливает догадка, — или это не первая твоя интрижка?

— Да нет у меня с ней ничего! — говорит он громче.

— Ты с ней в ресторане был после того, как ночевал.

— Да черт, Вит! Потому что она мой кризис-менеджер!

— Что? Хочешь сказать, ты работаешь с ней? — смотрю на мужа, поражаясь его цинизму. Мало того что он переспал с другой, так теперь как ни в чем не бывало продолжает с ней работать.

— Да, наша компания наняла ее, — отвечает Прокофьев, сцепив зубы.

— И ты, чтобы она лучше выполнила свою работу, решил ее отыметь? — не знаю, какого ответа жду, когда все сама видела. — Боже, Матвей! Ты все испортил! Ты разрушил наш брак.

— Мы разберемся с этой проблемой, и все будет как прежде.

— Ты даже не раскаиваешься!

— А как ты