За Тихим Доном - Вийя Шефф

* * *

— Пап, я весь завод наизусть знаю, зачем эта экскурсия? Я опаздываю, мне перед отъездом надо ещё в пару мест заскочить.

— И куда ты собрался? Тем более в ночь, — ворчит отец.

— Дела у меня…

— Какие могут быть дела? Откуда? Вот твоё дело, — обводит рукой сыроварный цех.

— Па, я обязательно войду в семейный бизнес, но позже. А пока ты сам поруководи, тебе не привыкать. Ты же не сейчас с поста главы уходить собираешься.

— Хочу, чтобы ты уже на сей момент понимал в этом хоть что-то.

— Условно, как коровы дают молоко и способы его обработки, скисания и ферментации я знаю. А дальше разберёмся по ходу.

— По ходу… — недоволен.

— Иван Дмитриевич, — подходит к нам Яна.

— Что ещё? — орёт на неё отец. Она подпрыгивает.

— Нужно документы по логистике в соседнюю область подписать, — мямлит девушка и косится на меня.

— И что? Мне их нужно здесь в нос тыкать? — зол не на шутку отец.

— Машины уже на погрузке…

— Дай сюда, — вырывает у неё папку и ручку.

Быстро черкает роспись на каждой странице и возвращает ей документы.

— Извини…

Яна надувает губки и, чеканя каблуками, скрывается за дверью.

— На девушку наорал просто так. Пап, ты бы отдохнул…

— А здесь кто будет? У тебя же дела! — отмахивается от меня и уходит в противоположную сторону.

Батя залупился.

— Ну, прости, пап! — кричу вдогонку, но он только, не поворачиваясь, машет нервно рукой.

* * *

— Здесь всё? — смотрю на коробки, которые выставила передо мной Алка.

— Почти. Не успела в хозяйственный забежать, купить сапоги резиновые и так по мелочи необходимое. Следующим рейсом увезёшь.

— Не будет следующего. Сразу поедем. Времени нет. Мне ещё с гребаной кафедрой социологии вопрос решить надо.

— Нахрена? — поднимает рыжую бровь.

— Чтобы ты спросила.

— Слышала, её прикрыть хотят. Машка твоя без работы останется…

— Вот и надо сделать так, чтобы не осталась.

— Оу, так это её личный мессендж к тебе. Suddenly, — достаёт из кармана чупа-чупс, снимает обёртку. — Будешь?

— Нет. Это жир на твоей жопе.

— Похрен, я пососу. Моя жопа меня простит.

Прыснул смешок.

— Сама поняла, что сказала?

— Yes of course!

Она на переводчика учится, поэтому часто вставляет в свою речь английские словечки.

— Спасибо за помощь! Нашим не говори…

— Могила, — проводит рукой по губам и изображает закрывающуюся молнию. — Тебе долго ехать?

— Часов восемь.

— Может с тобой? Буду менять тебя по пути.

— Нее, я сам. Давай! — она бьёт по моей ладони кулачком и скрывается за дверью гаража.

Загружаю полный джип и отправляюсь на выход из города.

Извини, Алка, ты мне друг, но место, в которое я собираюсь даже друзьям лучше не знать. Когда начнётся шум, менты вас первыми накроют.

* * *

Маша

День свадьбы.

С утра такой кавардак вокруг и в голове. Мама дорогая!

Кстати, мама.

— Мам, а букет уже привезли?

— Привезли, — поправляет мне пышную юбку.

— А шары в ресторане установили? — что-то не даёт мне покоя, на душе как-то неспокойно.

— Не волнуйся, всё сделали, — успокаивающе поглаживает меня по плечам.

— Мне кажется, что что-то случится, мам.

— Это нормально — волноваться перед свадьбой. У всех так. Хочешь, я тебе немного коньячка накапаю? — сводит пальцы.

— Нет. Какой коньяк?! Тут валерьянку надо пить цистернами. Наверное, ты права и я просто перенервничала.

— Могу и валерьянки дать. Всё лучше, чем твои трясущиеся руки.

Они действительно трясутся, как у алкоголика. И я не могу с этим справиться.

Из-за нервов снимаю и надеваю на палец обручальное кольцо, которое Володя подарил на помолвку, раз за разом. В какой-то момент я не попадаю, и оно падает на пол, закатывается под диван.

Какого ху… дожника!

Это плохая примета!

Смотрю на маму, которая читает мои мысли по глазам.

— Ну, это же не брачное кольцо, — пытается обнадежить.

Дядя помогает достать его из-под дивана, и я возвращаю его на палец. Больше не трогаю.

Но день уже не задался.

По дороге в ЗАГС мы попадаем в пробку из-за аварии на перекрёстке, и мне приходится несколько переулков идти пешком в свадебном платье и новых туфлях, которые стирают ноги в кровь.

Там тоже заминка, наша роспись откладывается, так как предыдущей невесте приспичило именно в этот день рожать. Все суетятся и носятся с ней в ожидании скорой помощи.

Жесть.

Чтоб я ещё раз замуж выходила…

Сплюнь! Ты должна один раз и навсегда.

— Я не могу больше, — хныкаю. — У меня ноги горят.

— Иди в туалет, а я в машине возьму в аптечке пластырь и приду, — понимающе шепчет мама.

— Хорошо, — ковыляю на стёртых пятках до толчка.

Скидываю туфли и становлюсь голыми ногами на холодный кафельный пол.

Кайф…

Вот сейчас я бы с удовольствием босиком гоняла, а не как в прошлый раз, все ноги себе исколола.

И ведь вернул туфли. Утром я их нашла аккуратно стоящими на коврике у входной двери. Начищенные.

Солдафон!

Оставь мои мысли хотя бы сегодня. А лучше навсегда!

Подхожу к раковине и включаю воду. Намочив руки, прикладываю к шее, пытаясь охладиться.

Жара сегодня несусветная. Скоро расплавлюсь в этих бесконечных юбках.

Сзади шорох. Мама, наверное.

Через секунду мне кто-то закрывает рот.

— Тшш, не ори, — шепчет голос человека из моих кошмаров.

А потом я чувствую укол в левом плече, как прививка.

— Что ты мне вколол? — смотрю на него через зеркало и пытаюсь говорить с закрытым ртом.

От выражения его тёмных глаз сковывает ужас.

— Реланиум. Поспишь немного, — понимает меня.

Через несколько секунд я начинаю ощущать туман в голове, а веки становятся тяжелыми. Он отводит руку от моих губ.

— Зачем? — еле слышно.

— Я же обещал, что ты не выйдешь замуж.

Дальше провал и темнота.

Последнее что я помню, как взлетаю в воздух.

Глава 8

— Ой, доча, что за времена пошли! В аптечках одни бинты. Кое-как нашла лейкопластырь. Маша? — оглядывает мама пустой туалет.

Посреди женской комнаты стоят туфли, а рядом лежит обручальное кольцо Клинской.

— Что ж это такое? — подхватывает вещи и идёт к гостям.

— Виолетта Климовна, где Мария? — накидывается с вопросом жених. — Наша очередь!

— Я не знаю… Она пошла в туалет. Я побежала за пластырем, возвращаюсь и вот… — протягивает в одной руке туфли и на другой колечко.

— А Маша где?

— Не знаю…

— Что за бред! Не могла же она сквозь землю провалиться, — Норман идёт сам в сторону санузла, чтобы отыскать пропавшую невесту.

Но ни в туалете, ни в других комнатах,