За Тихим Доном - Вийя Шефф

Какого ху…дожника я на него так смотрю?

Потому что нравится… Впервые за два года он мне понравился, как в первую встречу.

Страшно от этой мысли становится.

Не скажу, что не красивый. Как раз наоборот… Но его красота опасная, давящая.

— Добрый вечер, Мария Сергеевна! — произносит издевательским тоном, натягивая нахальную улыбку.

— Добрый! — делаю большой глоток шампанского. В горле вдруг резко стало сухо.

— Не ожидал вас увидеть здесь.

Точно издевается. На "вы" называет. А раньше всегда — Машенька.

— Взаимно.

— Почему же? Я частый гость таких мероприятий. Отец считает, что я должен познакомиться поближе с полезными людьми.

— И кто же твой отец?

Он кивает в сторону высокого худощавого мужчины с проседью в волосах.

— Казаков? Ты серьёзно?

— Вполне. А что тебя смущает?

Уф, ошиблась. Попустило парня, принял прежний облик.

— У вас разные фамилии. И отчество у тебя Эминович, а не Иванович.

— И что? Это не делает его моим отцом? Важно — не кто меня зачал, а кто воспитал, — хмурится.

— Плохо он тебя воспитывал, надо было чаще ремня давать, — огрызаюсь и осушаю одним глотком бокал до дна.

Но Шолохова мои слова только забавят, ему смешно.

Перехватывает проходящего мимо официанта и меняет мой пустой фужер на полный и берёт ещё один для себя.

— За приятную встречу, — чокается со мной и слегка пригубляет алкоголь.

— Кому как, — отвожу глаза в сторону, так как нет мочи терпеть его прожигающий насквозь взгляд.

Почему-то сегодня он у меня не отвращение вызывает, а волнует. И сильно! От него пробегает теплая волна по телу. Да и раньше бывало…

— Милый чехол, — указывает глазами на моё платье.

Сволочь! Как такое можно в глаза говорить?!

— А мне нравится!

— Ну да. Норман выбирал? Явно его вмешательством попахивает. Это не твой стиль, Машенька.

От неловкости ситуации начинаю кусать губы. Но заметив, что зрачки Шолохова от моих действий увеличиваются, раз в пять, перестаю.

Не хватало ещё, чтобы он прямо здесь ко мне приставать начал. У него ума хватит. Тридцать человек не постеснялся, когда год назад меня в аудитории на стол повалил.

Стыдно было ужасно, что все видели, как он мне под юбку залез. Хотелось сквозь землю провалиться.

— Так зачем ты здесь?

— Тебе какое дело? — поднимаю на него глаза.

— Никакого. Но вижу, Норман что-то увлечённо обсуждает с нашим министром образования. Значит вопрос важный.

— Нашу кафедру через год хотят закрыть. Вот он и пытается решить эту проблему, — зачем-то делюсь с ним.

Видимо шампанское ударило в голову и развязало язык.

— О, как! Студентам управленцам больше не нужна социология? Я сразу об этом говорил.

— Не смешно, Шолохов! Десять человек потеряют работу.

— Вас так много? Я думал только ты и Норман пашите не покладая рук.

Бросаю на него недовольный взгляд. Как можно быть таким… Даже слово подобрать не могу.

— Так он проблему не решит. Она тётка упёртая.

— Вас точно в одной столярке точили…

— Машенька, не будь такой язвой, — проводит пальцем по моему лицу, я дергаю головой, отстраняясь. — Тебе не идёт. Могу помочь, — неожиданное предложение.

— Ты? И чем?

— Есть у неё одна слабость, — задумчиво закатывает глаза. — Но, как понимаешь, не бесплатно.

— И что ты хочешь?

Хотя и так догадываюсь.

— Ты отменяешь свадьбу, — делает снова маленький глоток из бокала.

Я ошиблась. Думала, он ночь с ним провести предложит.

— Нет.

— Подумай… Твоя личная жизнь с предпенсионером Норманом или судьба целой кафедры, — взвешивает руки, как весы.

— Пошёл ты! — выплевываю слова.

— По-ду-май. У тебя срока… — смотрит на дорогие часы. — Да нет у тебя времени… — Смеётся. — Но я даю тебе пару дней. Где меня найти ты знаешь.

И уходит, оставляя снова одну.

Глава 6

— Так и потребовал — отменить свадьбу? — не верит Карина, моя подруга.

— Да. Я тебе одолжение, а ты бросаешь жениха. Представь себе! Вот где таких рожают?

— Не знаю, — лыбится, пожимая плечами. — Но ты же понимаешь, что от тебя наша дальнейшая судьба зависит.

Мы с Кариной работаем вместе, познакомились, когда я пришла в университет аспиранткой. Она сразу привлекла внимание своим живым характером и задорным смехом. А ещё я завидую по-доброму её чёрным искристым глазам, которые сражают наповал и аккуратной короткой стрижке. Мне такие не идут, голова не той формы.

— Не надо на меня это вешать! Если есть выходы, то мы их и без него найдём.

— Отложи свадьбу, он подумает, что ты согласилась и поможет, — накидывает вариант.

— Нет. Неделя осталась. Мы уже всё оплатили: аренду, ресторан, путевку на медовый месяц. И всё это потерять? Должно быть другое решение…

— Выудить у него слабость нашего министра.

— И как?

— Используй женскую хитрость.

— Шолохов не поведётся. Сразу заметит подвох. Я столько времени от него шарахалась, а тут вдруг сменю гнев на милость. Нет. Он не дурак…

— Не понимаю, почему ты от него нос воротишь. Красивый, богатый…

— Сумасшедший, — продолжаю за неё. — У него шурупов в голове не хватает крышу на месте держать.

— Так из-за тебя, Маша. Лишила парня разума, вот он и бесится. Радуйся, что не вывез куда-нибудь в лесок и не снасильничал. Терпение у него титановое, — покрутила в воздухе ложечкой, которой уже пять минут сахар в чашке кофе мешает.

Я только сжимаю плотно зубы, понимая, что она права. Другой на его месте давно бы так и сделал.

— Может быть, с ним лично поговорить? Я знаю его адрес…

— К нему в пещеру решила заявиться? Смело!

— А как иначе? Его номер я заблокировала и удалила давно. В соцсетях тоже. Да и неудобно там писать.

— А идти тигру в руки — удобно?

— Он меня не тронет, если я скажу "нет". А я скажу. Сразу, у двери и в лоб.

— Да-да, бельишко только пороскошнее надень. Чтоб отказывать можно было увереннее, — стебётся.

— Я не собираюсь с ним спать!

— А я бы… — Мечтательно.

— Карина!

— Что Карина! Ты его видела? Я когда его вчера в универе встретила таким огромным, — обвела руками воздух. — У меня ноги подкосились. Это ж, сколько там мышц…

— Он был в универе?

— Да, в канцелярии подавал документы на восстановление.

— Вот же гадство!

— Учиться пацан хочет, похвалить надо…

— Конечно, возглавлять комбинат — знания нужны.

— Какой комбинат? — непонимающе смотрит на меня.

— Молочный. Он сын Казакова.

— Да, ладно! — открывает от удивления рот. — Совершенно не похож.

— Потому что не родной. Но папа любит, как своего, — гримасничаю. — И Шолохов единственный наследник.

— Теперь понятно, как он собирается решить проблему… Перед таким человеком, как