Волчья ягода - Наталья Юрай

Хорош хозяин! Бросил раненого человека в темноте и одиночестве.

Нужно было успокоиться, расслабиться и вспомнить, что и где стояло в помещении. Вроде бы Волче зачёрпывал воду в небольшой бочке у самой входной двери. Вытянув руки и водя ими из стороны в сторону, я дошла до пункта назначения и, нащупав “хвост” деревянного ковшика, зачерпнула живительной влаги. Вода была ледяной, отчего жутко заломило зубы, зато жажда исчезла и голова немного прояснилась.

И куда, интересно, делся этот человек? Неужели поехал к Мстиславу докладывать? И сейчас примчится довольный собой Годинович, и зальёт городскую гордячку отборным сарказмом?

Я уже тихонько продвигалась обратно, когда со двора раздался громкий женский голос:

— Пусти, постылый!

— Не ходи, Малуша! — отвечал-отговаривал невидимую мне собеседницу Волче.

Интересно! А тут, оказывается, мексиканские страсти кипят! Неловко развернувшись и больно ударившись раненым бедром об угол стола, я чертыхнулась, но вернулась к входной двери. Тут она с силой распахнулась, оскорбленно звякнув железным засовом, и впустила в дом женскую фигуру, детально разглядеть которую не имелось никакой возможности.

В запале не заметив меня, гостья прошла до печки; и в слабом свете луны, вместе с морозным воздухом льющимся со двора в открытую дверь, я увидела, как неизвестна дама привстала на цыпочки и резко сунула руку туда, где несколько минут лежало мое уставшее тело.

— Ох, ты!

— Малуша! — голос хозяина звучал сейчас тише, но гораздо злее.

— Куда запрятал, говори!

— Если вы про меня, то я не вещь, чтобы меня прятать. Стою вот перед вами, водичку пью. У вас проблемы какие-то, девушка?

— Ах ты стервь! До моего мужика доохтилась? Во ужо я тебя за косу да в омут! — женщина подскочила ближе, света было недостаточно, чтобы оценить ее внешность, однако ростом нападавшая подруга Волче была на голову ниже меня.

— Вы бы, любезная, успокоительного попили бы! Дался мне ваш мужик. И даром не надо!

Но влюблённая воительница вдруг ринулась вперед, и мне не оставалось ничего другого, как выплеснуть из ковшика ей в лицо ледяную воду.

Пока она отфыркивалась и утирала рукавом лицо, я благоразумно спряталась за широкую спину вошедшего Волче.

* * *

— Погоди-погоди, как это ты? — почему-то Мишка быстро глянул на мать, а не на меня.

— Ну вот так. Смотри, у меня до сих пор руки трясутся!

— Дай-ка сюда, — кузен отобрал сотовый и проверил номер, с которого звонили на материнский телефон. — Твой. Узнаю, какая сволочь стащила, накостыляю по шее! — Михай говорил нарочито громко, чтобы в соседней комнате услышал его младший брат Гоша.

— Тёть Тань, вы идите спать, всё нормально! — на растерянную женщину было жалко смотреть.

— Сынок, и правда пойду я, поздно, пустырничка мне накапай как обычно, ладно?

— Да мамуль, бегу!

Мы с Михаем переглянулись, он отправился на кухню за аптечкой и водой, а я сунула ноги в обрезанные по щиколотку растоптанные валенки, накинула телогрейку, вытянула из Мишкиной пачки две сигареты и вышла на крыльцо.

Кто бы не разыграл меня этим вечером, пожалеет. Такое я не спускаю ни врагам, ни уже тем более друзьям. Зажигалка никак не хотела работать, повышая градус раздражения.

— Как она? — спросила я двоюродного брата, вышедшего следом.

— Вроде легла.

— У тебя жига не работает.

— Спички есть.

Мы закурили, пряча огонек от ветра.

— Как думаешь, кто это?

— Не знаю, Миха, но я его прибью.

— В очередь вставай после меня. Мать напугали, уроды. Ты же понимаешь, что подделать номер Гошка не мог?

— Да понятно, что это дяди-тёти повзрослее. Вот только зачем?

— А не бывший твой резвится?

— Нет, у него для таких дел ширинка слишком короткая.

— Жень…

— А?

— Тебе бы замуж, а ты как мужик — куришь, ругаешься, из штанов вон не вылезаешь.

— Мне так удобнее. Давай не будем.

— Будем-будем. У меня для тебя и кандидатура есть!

— Жених из Кленового стана? Я тебя умоляю!

— Продолжишь зубоскалить, тумака дам!

— Это насилие! Надеюсь, не пастух?

— Обижа-а-а-ешь! Бизнесмен!

— Ну, тогда я перед встречей обязательно побрею ноги!

— Жень!

— Ладно, ладно, ладно! И не нужно так орать!

— Волчица ты, Женька! Поэтому мужики к тебе и не подходят.

Глава 5. Горячие эмоции

— Постой! — мой защитник выставил вперёд руки, но примирительно-успокоительный жест не возымел никакого действия. Рванув ворот верхней одежды, похожей на дублёнку оверсайз, Малуша глубоко вздохнула и принялась наскакивать с яростью того самого петуха, которого взбешенная поведением злой птицы тётя Таня пустила на бульон.

— Изведу! — вопила психически нестабильная дамочка, — Попорчу! Своё не дам!

Её не прекращающиеся попытки схватить меня за волосы изрядно утомили, я вышла из-за спасительной спины и молниеносным апперкотом — спасибо, Михай! — уложила гостью на пол. Этот боксёрский удар кузен показал, когда понял, что дзюдоиста из меня не получится, а силу для единичного мощного выпада я наскрести сумею.

Бедная Малуша упала с эпичным грохотом, но Волче не торопился поднимать на ноги или как-то реанимировать предполагаемую возлюбленную. Опершись руками о колени, он нагнулся, рассматривая лежащую на полу женщину.

— Знатно бьёшься, будто и не девка вовсе.

— Приходится, знаешь ли. Брат научил.

— Зна-а-а-тно. Зашибла руку-то?

— Неа.

С некоторой медлительностью хозяин зажег свечу с помощью странной приспособы, определение которой я дать пока не могла, и осветил лицо уже приходящей в себя Малуши. Теперь можно было рассмотреть ту, что ревновала к пещерному человеку. Девушка была очень даже ничего, она еще не открыла глаз, но и без того понятно, что на полочке в ее доме стоит приз за самую красивую форму губ, бровей и вообще всего, включая выдающуюся грудь.

— М-м-м, — застонала моя спарринг-партнёрша и, опираясь на подставленную руку Волче, села.

С некоторым раскаянием я наблюдала, как меняла цвет одна из её щек, как опухала.

— Прости, но ты сама напросилась!

— Смолкни, сорока! — Волче старательно перекрывал нам доступ другу к другу. — Ну-ка, подымись-ка.

— Моченьки нету, — обессилено прижавшись лбом к мужскому плечу, Малуша весьма выразительно зыркнула глазами. Намёк был понят, и я ретировалась в тёмный