Небом дан - Юлия Резник

– Похоже, ты меня путаешь с кем-то другим, – цежу, аккуратно ее встряхнув. Хочется, конечно, сильнее, но свой темперамент я, к счастью, держу в узде.

– Ты его трогал!

– Ну, прости! Мне захотелось коснуться сына. Хоть через шесть, мать его, гребаных лет! – ору. Ника замирает, шаря по моему лицу пытливым недоверчивым взглядом.

– Савва… – шепчет, облизав губы.

– Проехали. Пойдем спать.

Обнимаю глупышку за плечи. Привлекаю к себе. Не могу на нее обижаться. Только на себя. За то, что не оказался рядом, когда был так сильно ей нужен. Ника, может, и сама не понимает, насколько. А я в этом подольше варюсь. То, что Толяна упекли – чудо. У бати длинные руки, он мог отмазать его от всего. Просто потому что для церкви такие случаи – слишком большие репутационные риски. Спасло то, что в крайний раз отец, мать его, Анатолий не на того напал. У очередной жертвы его притязаний дядя оказался не последним человеком в правительстве, и это гарантировало более-менее честное следствие. А если бы все и дальше молчали? Страшно представить…

– Н-не м-могу с-спать. Я с-сейчас не усну, – сбиваясь, шепчет мне в шею. Обнимаю крепче. Веду ладонью по волосам. Девочка. Маленькая, хрупкая снаружи. А внутри – львица.

– Тогда пойдем на кухню. Еще чая выпьем.

– Ты ж с дороги. Устал. А я тебе чай…

– Ага. Чай и по яйцам.

– Больно? Прости.

– Хочешь пожалеть? – не могу удержаться от провокации.

– Савва!

– Да шучу я. Нормально все. Но в следующий раз лучше в другое место целься, – смеюсь, и Ника смеется тоже. – Ух ты. А что у тебя на подбородке?!

– Так это ты меня приложил! – Ника осторожно ощупывает пальчиками здоровенную гематому.

– Та-а-ак. У тебя есть что-нибудь холодное?

– В морозилке, наверное, можно найти кусок мяса.

Достаю, обматываю полотенцем и осторожно прижимаю к наливающемуся фингалу. Глаза в глаза. И ее губы… Смотрю, как завороженный.

– Больно?

– Терпимо.

– Что ж ты бедовая такая? Я тебе шею мог свернуть. Это же инстинкты! Я их не контролирую. Чувствую опасность, и все… Я уже не я.

– Звучит… безопасно. Мне бы тоже так хотелось уметь. – Ника зябко ежится.

– Зачем? У тебя для этого есть мужчина. – Откладываю на стол компресс. Приближаюсь и мягко ее целую. Внутри поднимается жаркая волна и прокатывается, сминая все на своем пути, сжигая вены. Сердцу в груди тесно. Ника тихонько вздыхает. Я раздвигаю языком ее губы, углубляю поцелуй, неторопливо исследуя ее рот. Остатки воли уходят на то, чтобы этим и ограничиться. Мое терпение вознаграждается, когда Ника сама притягивает меня к себе, скомкав в руках край футболки. И, казалось бы, ее пальцы едва касаются кожи, а меня кроет так, что нечем дышать…

– Девочка моя… – только бы не испугать. Я знаю, какая она нежная, какая невинная. Во мне же слишком много дурной силы. И руки в мозолях, задубевшие от мороза. Они с железяками по большей части дело имеют. А не с таким… Поддеваю футболку. Веду большими пальцами вверх. Меня кроет даже больше, чем в первый раз.

– Ну, все. Перестань.

– Почему? – выдыхаю, прижимаюсь ко лбу Ники своим лбом. – Я что-то не так сделал? Тебе неприятно? – а пальцы сами собой вверх скользят. Выше, к груди.

– Нет! Просто все слишком быстро, Савва.

Слишком быстро. Я сползаю на пол. Лбом утыкаюсь в диван. Плечи ходуном ходят.

– Это одиннадцать лет – быстро? Ник…

– Ну, какие одиннадцать? Не было у нас их.

– Вот именно! Не было. Поэтому надо срочно наверстывать. Я соскучился. Иди сюда.

– Ты опять примешься за свое. – Дует губы.

– Я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь. Ну же, малышка. Помнишь, как тебе было со мной хорошо?

– Это было давно и неправда.

– Ну да, - смеюсь. – Я тебя смущаю?

– Нет!

– Смущаю… Господи, поверить не могу.

– Я кажусь тебе смешной только потому, что не горю желанием прыгнуть в койку к первому встречному?!

– Я не первый встречный.

– Все равно. Мы в последний раз виделись шесть лет назад, Савва! А теперь ты приезжаешь и хочешь… хочешь…

– Забрать то, что мне принадлежит по праву?

Глаза Ники потрясенно расширяются. Что ж, очевидно, она не смотрела на ситуацию под таким углом. Это я все для себя решил, а ей к этой мысли еще предстоит привыкнуть.

– Я не вещь, чтобы меня забирать! – Ника вызывающе задирает подбородок, но ее голосу явно недостает решимости. Девочка… говорю ж.

– Не вещь. Но я тебя все равно заберу.

– Вот как? А взамен? Взамен ты мне что-нибудь дашь?

– Уже дал. Себя… Давным-давно. Ты просто этого не замечала.

Ника в смятении отворачивается. Ладно, это я тоже могу понять. Ей просто нужно время, чтобы ко мне привыкнуть. А я парень терпеливый. Ей ли этого не знать?

– Я пойду спать. Завтра рано вставать.

– Зачем?

– У Романа школа, а у меня полно работы. Нужно будет съездить к заказчику, а потом на точку. Перед новым годом картины всегда покупают охотнее. Лишняя копейка не помешает.

К моему удивлению, в этот раз Ника засыпает буквально за считанные минуты. Сам я еще недолго кручусь, но, в конце концов, тоже проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо.

– Савва! Савв… Послушай, мы с Ромкой уходим, ты как выспишься, ключи у Люськи в сорок восьмой оставь, хорошо?

– Как уходим? – вскакиваю. Ромка стоит в пороге, уже в куртке, шапке. Ника тоже натягивает пуховик. Ну и задрых же я с дороги! Не слышал ни как они завтракали, ни как одевались. – Я вас отвезу.

– Не надо! Я такси вызвала, уже ждет.

Значит, все-таки испугал? Передавил, значит… Раз она решила сбежать? Подхожу к окну, отдергиваю шторку. И правда, стоит у подъезда какая-то раздолбайка.

– Это за вами машинка? Тариф «дискомфорт плюс»?

– Какая приехала! – запальчиво отвечает Ника.

– Отменяй. Я же сказал – отвезу. Только умоюсь.

– Да, ма… Отменяй. У дяди Саввы машина лучше.

Скрещиваем взгляды. Ну, девочка, гляди – не гляди, а