Пиратская принцесса - Сабрина Джеффрис

— Только не вздумайте болтать полночи. Я понимаю, у вас, девочек, всегда найдется сотня причин, чтобы не спать, но нынче Дезире необходимо отдохнуть.

— Ну разумеется, — Камилла постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. Несмотря на то, что она давно уже превратилась в зрелую девушку, тетя по-прежнему наставляла ее как ребенка, но в этом было столько нежности и любви, что Камилла не жаловалась.

Едва тетя Юджина вышла из комнаты, Камилла откинула покрывало на кровати, где они спали вместе с Дезире, присела на пружинный матрац и положила ладонь на лоб кузины.

Никакого жара. Никаких жалоб. Просто неожиданное головокружение и дурнота. Это ее беспокоило, но еще больше беспокоило то, что Дезире не желала признаться тете Юджине, что это с ней происходит не впервые.

Глаза Дезире блестели.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Камилла.

— Лучше, — Дезире поймала руку Камиллы. — Ой, Кэмми, прости, что испортила тебе вечер. Тебе, кажется, было так весело, — юное лицо омрачилось тенью беспокойства. — Похоже, тебе пришлось по вкусу танцевать с майором Вудвардом?

Камилла пожала плечами.

— Да ничего, вполне.

Камилла всегда охотно выкладывала Дезире все о своих партнерах по танцам. Было время, когда ее часто приглашали. Дезире хотя и танцевала великолепно, но делала это редко и въедливо выспрашивала Камиллу, чтобы урвать хоть толику чужого удовольствия от бала. Дезире ни о ком плохо не думала, но обожала слушать, как Камилла остроумно и колко описывает своих глуповатых и неуклюжих партнеров.

Однако сегодня Камилла явно избегала делиться с кузиной впечатлениями о майоре. Она хотела сначала сама все обдумать и понять свои ощущения, прежде чем выносить на люди мнение об этом человеке.

Дезире посмотрела на нее каким-то странным взглядом и очень тихо сказала:

— Камилла!

— Что, дорогая?

— О чем вы с майором Вудвардом говорили во время танца?

Опустив глаза, Камилла принялась водить пальцем по кружевному цветку на ночной рубашке, которая успела уже сослужить верную службу ее тете.

— Да так… О том о сем. Просто вежливая болтовня. К ее удивлению, кузина, обычно кроткая, на этот раз не отступилась:

— Вы… казались оба такими серьезными… Камилла взяла Дезире за руку и стала разглядывать хрупкие пальцы, слишком бледные для ее смуглой кожи.

— Я тебе вот что скажу. Если признаешься, почему вдруг ты так заинтересовалась месье Мишелем, я расскажу, о чем мы говорили с майором.

Дезире выдернула руку и отвернулась.

— Не желаю говорить о месье Мишеле.

— Тогда ничего не услышишь и про майора Вудварда.

Некоторое время на той стороне кровати царила тишина. Затем Дезире резко обернулась к Камилле, лицо ее пылало гневом.

— Вы с майором говорили обо мне?

— О тебе?! — Камилла смотрела на кузину с любопытством. — Что это вдруг пришло тебе в голову? Почему именно о тебе?

— Я думала… Ох, ладно, не важно, — отмахнулась Дезире и, откинувшись на подушку, уставилась на волнистый балдахин над кроватью. — Не имеет значения.

— Ну, для тебя это, похоже, значение имеет. Так объясни, будь другом, почему тебе так любопытно знать, о чем мы говорили? И заодно, почему ты заигрываешь с месье Мишелем, тоже объясни. Я видела, ты с ним танцевала первый вальс и позволила прижать себя. Месяц назад ты бы этого не сделала.

Губы Дезире дрожали.

— Месяц назад я не была… Я даже не подозревала о его… хороших чертах.

— Глупости! Нет у него никаких хороших черт, и ничего у него нет, кроме денег. И ты прекрасно знаешь, каким образом они ему достались. Он прослыл самым жадным и жестоким плантатором в округе. Разве ты не помнишь, как он отказывался ссудить деньги монахиням ордена Святой Урсулы, пока не затребовал с них непомерный процент? Он злой, страшный человек. Нельзя за него выходить замуж! Я же знаю, ничего ты к нему не чувствуешь.

Дезире упрямо скрестила руки на груди.

— Не важно. Семье необходимо…

— Да какая разница, что необходимо семье! Ей всегда что-нибудь да нужно. Ведь не им жить с этим чудовищем, тебе!

— У меня нет выбора.

— Как это нет! — Камилла едва не кричала. — Дядя Август не станет заставлять тебя выходить замуж за месье Мишеля. Ты сама знаешь. Он будет ныть и жаловаться, но и только! — Поскольку Дезире не отвечала, Камилла продолжила: — Ты не должна приносить себя в жертву! Разве не видишь, к чему все идет? Месье Мишель настолько тебе отвратителен, что тебя уже третий раз тошнит. И…

— Нет, — слезы вдруг побежали по щекам Дезире. — Не поэтому меня тошнит.

— Да, конечно, поэтому! Ты просто не…

— Ты ничего не понимаешь! — Дезире повернула к Камилле заплаканное лицо, растирая кулаками слезы. — Ах, Кэмми, я уже не такая невинная, как ты думаешь. Я ужасно испорченная.

— Фу, глупости какие!

— Если я… если скажу тебе кое-что, клянешься не говорить никому, даже папе с мамой? Клянешься Святой Девой Марией, что это останется между нами?

Что-то в голосе кузины насторожило Камиллу. Она не хотела спешить и давать клятву молчать, если это впоследствии могло навредить Дезире. Но тут она вспомнила, сколько раз защищала ее кузина от несправедливого гнева дяди Августа, один раз даже солгала ради Камиллы… И к тому же совершенно ясно, что Дезире ничего не скажет, пока Камилла не пообещает хранить тайну. Она вздохнула.

— Ну, клянусь.

— Я плохо себя чувствую, потому что… потому что у меня будет ребенок!

Потребовалось немало времени, чтобы до Камиллы дошел смысл этих слов. Потом глаза ее расширились от изумления. Милая, невинная Дезире! Чистая, как белоснежная кисейная занавесь над кроватью.

— Это невозможно. Ты вообще ничего об этом не знаешь! Какой-то мальчик поцеловал тебя, и ты вообразила…

— Ничего я не вообразила! Я знаю: у меня будет ребенок. — Дезире схватила Камиллу за руку. — Вспомни, мама семь раз была беременна, и я ей помогала. Я массировала ей ноющую поясницу, приносила ночной горшок, когда ее тошнило, слышала все ее жалобы. Я получше тебя знаю, что означают эти признаки. — Лицо ее потемнело. — Вспомни, не ты ли сама просвещала меня, рассказывая, что происходит между мужчиной и женщиной?

— Мне, наверное, не стоило быть такой легкомысленной, — проворчала Камилла, не удержавшись. Она до сих пор ни секунды не сомневалась, что Дезире попросту не понимает, о чем идет речь.

Дезире судорожно сжала ей пальцы.

— Не говори так… — вспыхнула она. — Это случилось вовсе не из-за твоих рассказов. Наоборот, все это могло внушить только отвращение. Это казалось таким болезненным, мучительным… — Взгляд ее вдруг потеплел и стал мечтательным. — Ах, оказалось, все совсем не так. Наоборот, это прекрасно, удивительно, ты не поймешь…