Ночь с лучшим другом - Любовь Попова

— Прекрати при мне называть эти слова! Тем более здесь ребенок!

— Член, — делает он шаг, а потом на второй. – Пенис…

— Стой, — вытягиваю я руки.

Да, да, я видела, как ты на меня смотришь и пусть без лохмотьев ты выглядишь почти нормально, это не значит, что твои гениталии могут меня заинтересовать.

– Хочешь есть? Пельмени?

— О, конечно… — сразу меняется его лицо, а замечаю острые скулы, которые он скрывал за волосами.

— Тогда заткнись, понял? — ору я, и указываю на стул за обеденным столом. Достаю из холодильника сваренные пельмени и разогреваю в микроволновке.

— Смотрю, ты уже освоилась? – усмехается он и налетает на только что поставленную тарелку. Вторую я ставлю себе и принимаюсь обедать. – Ведешь себя как настоящая сучка богатого хахаля.

— Договор был заткнуться, и мы здесь всего на неделю, не придумывай, — рявкаю я и сама сую ему пельмень в рот.

Он с усмешкой прожевывает, хочет наколоть следующий, но тут поднимает взгляд.

И мне он не нравится. Мне не нравится, что Мирон сидит рядом, что издевается надо мной, даже сетка вен на его руках не нравится.

Остается только думать, что торс у Алекса гораздо красивее. И лицо. И вообще Алекс пусть и скотина, но очень богатая, и я все же постараюсь с ним договориться.

— Он уже теребил твою...? — кивает Мирон головой на пельмени, которые он уплетает с армейской скоростью. Только вот я намеков не понимаю.

— Теребил что?

— Ну... Это самое... Пельмешку, — говорит он и засовывает пельмень за щеку и двигает. И меня осеняет так резко, что голова кружится, а к горлу подступает тошнота.

— Ты больной! — вскакиваю я. — Как тебе вообще в голову пришло думать о том, что я хочу... Этого…

— А, ну да...ну, да — усмехается он, вытирая рот рукавом. Затем встает из-за стола и медленно приближается. Ну это слишком. — Невинная Шура, которой никто не смог предложить такого подарочка, чтобы она свои ножки раздвинула... Или может... Предлагали не то?

— А может это ты бесишься, что тебе предложить нечего?

— А ты не задавалась вопросом, почему я кинул камень рядом именно с этой машиной?

— Задавалась, — пячусь, обхожу стол и сощуриваю глаза. – Ты как раз обещал мне все рассказать! Но точно не обещал домогаться.

— Вот еще. Да видел я эту тачку. Слышал пару разговоров.

— Ха, — хмыкаю – Значит дело не в твоей прославленной интуиции. А в мозгах.

— Я-то их включаю, а теперь пора включить тебе и подумать, чем ты можешь привлечь такого мужика, как этот. Чтобы и брат с тобой остался, и ты не стала жить как бичерстоун. Смекаешь?

Его намеки наводят только на один не слишком утешительный вывод.

— Ты что? Предлагаешь мне соблазнить его? Стать шлюхой?!

— Ой, — всплескивает руками Мирон и направляется к выходу. – Он приличный, симпатичный мужик, я более чем уверен, твое сердечко рядом с ним буквально рвется из груди. Жени его на себе и нормальная жизнь тебе обеспечена.

Такое мне даже в голову не приходило...

— А потом, — иду за ним. – Придешь ты требовать оплаты за свои советы?

— Даже не сомневайся. Приду. Ради такой-то пельмешки, — задевает он мою коленку, усаживаясь рядом с Митей, который уснул прямо за игрой. И вместо того, чтобы треснуть придурка, я просто убегаю наверх. "Жени на себе". Надо же. Это…

Мысли рвутся молекулами в разные стороны, собираются в единый образ того, как Алекс поднимает с моего лица фату, а потом укладывает в кровать.

Щеки тут же загораются пламенем, и я прикладываю к ним ладони.

"Жени его на себе".

А может мне не хочется именно женить. Может быть мне хочется, чтобы меня полюбили. По-настоящему. Чтобы этот взрослый Алекс сам валялся у меня в ногах.

Жени… И вот как это сделать? Что нужно сделать, чтобы взрослый мужчина посмотрел на тебя как на матримониальный объект, да еще за такой короткий срок?

С этими вопросами и укладываюсь в постель и открываю глаза, когда по нему пробегает свет от фар. За окном уже темно, а к дому подъехала машина. Они ведь могли уже забрать Митю!

С этой мыслью бегу вниз и вижу, что Митя сам греет пельмени. Он тоже спал, так что почти не глядя машет рукой. Сонный. Взъерошенный.

— А где Мирон? – спрашиваю, осматривая пустое пространство дома, а затем открывается дверь, и входит Алекс.

— Ушел уже, — говорит Митя, но я уже бегу к Алексу.

— Привет. Кушать хочешь? - спрашиваю, разглаживая волосы.

— А ты готовить умеешь? – усмехается он, бросая ключи и барсетку, рассматривает меня с ног до головы. Идет мыть руки, а я за ним.

И вспоминая любовь наших детдомовских парней к еде, слова Мирона, собственные чувства, я улыбаюсь и киваю.

— А я научусь. Я всему научусь, Алекс.