Я + Он - Стефания Лин

Макса ждать долго не нужно. Он появляется за мной почти сразу. Достает из холодильника овощи и нарезает салат, присвистывая под нос довольно знакомую мелодию, вот только вспомнить какую — не могу.

— Рад, что ты все-таки решила жить по моим правилам. — Нарушает тишину между нами.

— Это не ради тебя. Надеюсь, что совсем скоро тебе опротивеет то, как готовлю, и ты отвезешь меня к берегу.

— Хм, — фыркает, оставляя без ответа.

Наш завтрак плавно переходит в обед. К моему собственному удивлению картофель получается не просто съедобным, но даже вкусным. Макс не комментирует правда сам вкус, но судя по тому, что поглощает две порции, — действительно вкусно.

— И что дальше? — спрашиваю.

— Спроси поточнее.

— Что дальше делать?

— Научу тебя плавать нормально, — улыбается своей голливудской улыбкой.

— Зачем? — Удивляюсь.

— В жизни нужно уметь все.

— Если я не хочу?

— Нужно. Давай я помогу убрать, а ты соглашаешься на урок плавания?

— Ну ладно, — протягиваю медленно.

Палуба, как всегда, за последние четыре дня, встречает ярким солнцем с теплыми лучами, блестящей водой и бескрайним пространством, в котором, кажется, можно потеряться. С наслаждением, которое вероятно здесь невозможно перестать чувствовать, втягиваю свежий, морской воздух. Перевожу взгляд на чистое, синее небо, цвет которого теряется во всей этой красоте вокруг.

— Хорошо, правда?

— Очень. Быть на берегу моря, и среди него — разные вещи, — шепчу. — Здесь кажется, будто ты свободен как птица. И можешь все.

— Хм, согласен. Как-то так я себя и чувствую.

Макс спускает ступени. Сам прыгает в воду, разбрызгивая капли воды вокруг себя, пока я медленно, снова спускаюсь в воду. Легко прыгаю и, делая круговые движения руками оказываюсь рядом со смертником.

— Видишь? Я умею плавать.

— Да, даже культурного эпитета нет, чтобы описать твоё плавание.

— Почему ты постоянно с меня смеешься? — спрашиваю серьезно.

— Нравишься ты мне. Забавная.

— Почему?

— Сам не знаю. Просто ты смешная.

Мне так странно слышать такие слова, особенно когда они сказаны с такой естественной легкостью, как будто бы в слове "нравишься" нет ничего трудного. И мне приятно, что я нравлюсь ему. Не знаю характер этой симпатии, но он тоже мне нравится. По крайней мере его внешность точно. И не нужно говорить, что люди должны нравиться душой…. Все мы знаем, — встречаем и видим первым — лицо, только потом нам раскрывается характер человека, и каким бы он хорошим ни был внешняя уродливость этому не поможет. Впрочем, как и внутрення уродливость не скрасит внешнюю красоту.

— Что ж, учи плавать. — Улыбаюсь.

Два раза повторять не нужно. Парень подплывает ко мне и поддерживая себя на воде одной рукой, другую кладет мне в живот.

— Доверься мне. Ложись на живот. Я держу.

Делаю как просит. Расслабляю тело и полностью опираюсь на руку. На удивление — легко.

— А теперь делай круговые движения руками.

Выполняю. Чувствую, как горячая ладонь исчезает с моего тела. Двигаю ногами и руками в унисон и медленно продвигаюсь вперед.

— Видишь? Получается. — На загорелом лице появляется светлая улыбка. Даже приятная я бы сказала.

— И в самом деле…

— Отплывем от яхты не много, а потом на перегонки, кто быстрее коснется ступенек? — предлагает.

— Нет. Ты выиграешь. — Смеюсь.

— Я буду поддаваться. Не всегда же мне быть наглым?

Перестаю плыть. Просто останавливаюсь напротив него поддерживая тело в воде постоянными движениями и смотрю в карие глаза, что сияют золотом. А может это только лучи солнца светят именно с такого ракурса, что кажется, будто у Макса золотые глаза… Не знаю… Но мне нравится.

— Скажи мне, тебе же нравится жить, почему ты здесь, в море? От чего прячешься? — Серьезным тоном спрашиваю.

— Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Возможно ищу покоя, возможно смерти. Как получится, или решит судьба. Давай, я уже плыву!

Погружается под воду оставляя меня рядом с яхтой в раздумьях. Мне действительно интересно, что стало причиной его побега от реальности и общества… Ну не убегают нормальные, обычные люди… Не потому, что не хотят, а потому что боятся. С одной стороны я понимаю Макса, — жить в обществе и быть от него свободным нереально, причем каким бы это общество ни было: мир людей или животных. Каждый из них строит свои правила поведения и восприятия окружающей среды, диктует правила жизни. И это нормально… Если ты волк, — должен охотиться, если лиса, — хитрить, если человек, — должен сочетать, то и другое в одно целое.

Спохватившись, что голова Макса торчит уже довольно далеко от меня, медленно двигаюсь к нему загребая руками. Мне страшно, что я не чувствую дна под ногами, но одновременно не боюсь, ведь знаю, — здесь нет акул или чего-то подобного, чтобы не говорил этот парень.

— Скорее, Софи. Мне уже надоело ждать. — В его крике смешинка, от чего становится даже как-то легко на душе, будто мы друзья, а не просто чужие люди.

Наконец догоняю Макса. Он взмахом руки показывает, что время плыть и погружается под воду. Ага, буду поддаваться, — говорил, а сам как рыба: быстро и энергично движется вперед.

Когда подплываю к яхте, то руки беспощадно болят, а тело звенит от напряжения. Все-таки подобный спорт не для меня. Парень помогает вылезти на палубу и тут же падает на спину, разглядывая голубое небо в белых облаках.

— Ты видишь фигуры? Облака, имею в виду. — тихо спрашивает.

— Вижу. Эта похожа на крокодила, а эта на рыбу. — Показываю пальцем в небо.

— Хм, — хмыкает. — Говорят, что когда ты уже вырос, облака больше не похожи на животных или какие-то дворцы. Говорят, что становятся просто облаками.

— Я думаю, что причина проста, чем ты «взрослее» тем меньше видишь красоту мира. У тебя просто не хватает времени, чтобы смотреть наверх. Вот и все.

— Вероятно. Но я думаю, что просто когда ты вырастаешь, то теряешь эту легкость, наивность, детскую непосредственность и главное — веру во все невероятное.

— Имеешь в виду веру в сказку?

— Да.