Привет из Майами - Лилия Сурина

Звёзды над головой такие огромные! Даже фонаря не нужно, чтобы разглядеть лицо мужчины, который скрасил мою одинокую ночь. Я лежу на его груди и без устали глажу пальчиком идеальные скулы или провожу нежно по подбородку, обвожу пухлость губ, выравниваю и без того ровные шелковистые брови. Странно, никогда не замечала за собой желания ласкаться. Иногда Даррен ловит мои пальцы и целует их, а я заворожённо наблюдаю за этим нежным действом, ведь и этого в моей жизни не было. Дюк очень брезглив и неласков, никогда не позволял себе понежиться, а я и не настаивала. А Даррен другой… Заботливый еще, так бережно натянул на меня свою футболку сейчас.

— А ты «обещалкин»! — смеюсь, целуя плечо парня. Я трусь носом о его кожу, вдыхая притягательный аромат, стараясь запомнить чудесные цитрусовые нотки.

— Это почему? — брови блондинчика взлетают вверх.

— Потому что обещал мороженое и не привез…

— А вот и привез! Эх…

Он легонько оттесняет меня и встает. Натягивает джинсы, застегивает молнию и пуговицу, но ремень так и остается не скреплённым. Это наводит меня на мысль, что я могу надеяться на продолжение страстного банкета. Даррен ставит возле меня переносной холодильник, а сам отходит к авто, что-то достает из багажника и несет к затухающему костру. Дрова! Ну на всю ночь запасся.

Пока он подкидывает поленья и немного раздувает пламя, я без зазрения совести любуюсь его красивым гибким торсом. Поджарое и загорелое, оно не имеет ничего общего с бледным и рыхлым телом моего бывшего. Дюк никогда не загорает и не ходит в «качалку», но считает себя привлекательным. И я считала, а теперь вот вижу, какими бывают другие парни. Я, конечно же, видела на пляже уйму красавчиков, но они, скорее перекачанные позеры, которые красуются перед девками, пускающими слюни на них. И мне такие торсы не нравятся. Другое дело Даррен, век бы на него любовалась…

— Ну и о чём мечтает моя красавица? — блондинчик смеется и у меня чувство, будто застукали за чем-то запрещенным. Непроизвольно заливаюсь краской, хорошо хоть не видать в темноте. — Лейс, мороженое… ты не открыла холодильник даже.

Лакомство и правда, со вкусом апельсина, но без меда. Я в шутку укоряю Даррена и он, лукаво улыбаясь, копируя фокусника, достаёт из бумажного пакета маленькую баночку с янтарным содержимым. Он открывает ее и осторожно льет мед на рожок с мороженым. Тягучая тоненькая струйка поблескивает в свете огня, мерцает.

Я с диким восторгом слизываю капли сладости с холодной цитрусовой массы и снова протягиваю мороженое блондину, требуя очередную порцию мёда. Тот снова немного наливает, криво усмехаясь и пытаясь откусить кусок от рожка. Я взвизгиваю и убираю руку, пряча лакомство. Но Даррен не сдается, продолжает наступать, изображая голодного хищника. Вскакиваю с места и несусь к морю, на ходу кусая рожок. Парень, принимая мою игру, кидается следом.

Мы носились по пляжу словно дети, играя в догонялки. У нас были особые условия этой забавы — я должна спасти свое лакомство, а Даррен любой ценой отобрать его у меня. Пока удача на моей стороне. Я ловко уворачиваюсь, при этом умудряясь наслаждаться холодным десертом. И вот Мистер Любитель Сладкого загнал меня в тупик, позади только скала, к которой я уже прижата спиной, некуда бежать. Но я выиграла, потому что от рожка остался лишь небольшой вафельный кончик с шоколадом внутри. Я дразню мужчину, медленно проводя языком по сладким остаткам, глядя как судорожно дергается его кадык. Он хищно приближается, не сводя глаз с моих губ.

— Какая жадная девочка, даже кусочка не оставила… Я сейчас откушу твои сладкие губки за это… — шепчет он с хрипотцой и я замираю в расслабленном предвкушении.

Он настолько сильно прижимается к моему телу, что я чувствую его восставший член своими бедрами. Пока он слизывает с моих губ сладость цитрусового пломбира, я расстегиваю молнию на его джинсах и выпускаю на свободу налитый желанием орган. Обхватив его пальчиками, двигаю рукой осторожно, наслаждаясь теплотой и нежной бархатистостью. Я безумно хочу его, меня даже начинает бить дрожь от нетерпения. Даррен всё неистовей вонзается в мой рот, а я просто умираю от нестерпимого желания быть наполненной изнутри.

Мужчина будто чувствует мою жажду, подхватывает меня и сильнее прижимает к скале, делая характерные движения. Я стискиваю бедрами бока Даррена и сцепляю руки у него на шее. Мы будто застываем во времени и в пространстве, прекращаем дыхание, глядя друг другу в глаза… И только единственное средство может спасти нас от этого. Слиться воедино. Что мы и делаем, выдыхая с облегчением вместе с первым уверенным рывком. Дышим единым раскаленным воздухом, который проникая в кровь, разливается жгучей лавой по всему телу.

Я наслаждаюсь единением, чувствуя приближающийся экстаз. Теперь паники нет, есть уверенность и восторг. Целую уже любимые вкусные мужские губы и мечтаю, чтобы эта ночь не кончалась. Каждый толчок наполнен блаженством и упоённостью. Сладостные судороги в мышцах чувствительного лона встречаю с закрытыми глазами, и не могу сдержать едва слышного всхлипа. И Даррен вскоре затихает, упирается лбом в мой лоб, тяжело дышит. Вдруг он пристально смотрит в мои глаза и мне не нравится его виноватый взгляд.

— Черт! — восклицает он, когда я собираюсь спросить его, что случилось. — Ле-е-ейс… я совсем забыл об этой чертовой резинке… Прости…

Я часто моргаю, а потом понимаю, чем грозит эта наша забывчивость. Меня накрывает волна запоздалого страха. Лихорадочно вспоминаю свой менструальный график и с облегчением выдыхаю.

— Успокойся, — поспешно шепчу ему в губы, успокаивая поцелуем. — У меня через два дня женское веселье должно начаться. Так что не страшно. Если ты не заразный, то все в порядке, — шучу я, прикусывая кончик его носа.

— Я врач, забыла? Здоров как бык. А ты? — так же насмешничает негодник, шаря по моему телу горячими руками.

— А я работала в приличном кафе, где хозяин раз в полгода гонял нас на медицинский осмотр. Так что и я абсолютно здорова.

— Да я так… я верю тебе, ты такая родная стала. Не хочу уезжать.

Я не знаю что сказать. И я не хочу его отпускать. В носу защипало, и чтобы он не увидел моих слез, я вырвалась из рук Даррена и понеслась к морю, на бегу стаскивая с себя мужскую футболку.

— Догоняй! — кричу я, врезаясь в волны.

Поплавали и вернулись к костру. Он почти потух, больше разжигать не стали. Нам хватило луны и фонаря. Закусили бутербродами с ветчиной, которые нашлись все в том же бумажном пакете. И даже бутылка с яблочным соком отыскалась. Решили просидеть до рассвета, а потом собрать мои вещи и ехать на квартиру к Даррену. А вот проводить его на рейс не разрешил, сказал, что не любит прощаться.