Что это за игра? - Дженнифер Доусон

– Я бы с удовольствием, – сказала Мадди.

– Отлично. Значит, ты, я и Сисси, как в старые добрые времена.

Мадди украдкой взглянула на брата и смущенно прочистила горло.

– Наверное, мне лучше уйти и не мешать тебе работать.

В это время зазвенел таймер. Грейси засмеялась.

– Кажется, как раз вовремя.

Между ними все еще ощущалась некоторая неловкость, но Грейси надеялась, что вечером это пройдет и их отношения снова станут нормальными.

Мадди помахала рукой и ушла. Грейси достала из духовки печенье. Джеймс у нее за спиной произнес:

– Я не знал, что ты это так воспринимала.

– Как?

Грейси проверила готовность печенья и решила, что оно идеально пропеклось.

– Грейси, для меня ты не фантазия. – Он подошел к ней сзади и обнял, и Грейси прильнула к его сильной груди. – Признай, что я отличаюсь от других мужчин.

Она глубоко вздохнула.

– Ты отличаешься.

Он поцеловал ее в висок.

– Мы скоро об этом поговорим.

Все ее мышцы напряглись. Джеймс погладил ее руки вверх и вниз, стараясь успокоить Грейси.

– Я к этому не готова.

– Ты боишься.

Простое и прямое утверждение, такое же прямое, как он сам. К чему отрицать, если он уже знает правду?

– Да, – призналась Грейси.

Джеймс обнял ее крепче.

– Я тоже боюсь.

Грейси развернулась в его объятиях, чтобы оказаться лицом к нему.

– Ты боишься?

Он кивнул.

– Это оказалось сложнее и запутаннее, чем я ожидал.

– Да, правда.

Сработал второй таймер. Грейси отстранилась.

– Работа зовет.

– «Спасена ударом колокола». – Джеймс отпустил ее, и она отошла к духовкам. Он спросил у нее за спиной: – Ты обдумывала снова вопрос о магазине в Чикаго?

Грейси вынула из духовки противень и поставила его на решетку остывать. Джеймс предлагал это уже несколько раз, но она все еще не понимала, как такое возможно. Она пожала плечами:

– Вообще-то нет.

Повисло долгое молчание. Потом Джеймс сказал:

– Ладно. Я выйду на пробежку.

Радуясь возможности сменить тему, Грейси изобразила улыбку и повернулась к Джеймсу.

– Сколько миль?

Он пожал плечами.

– Думаю, десять.

– Десять! Это безумие! – Она снова подошла к духовке и достала капкейки. – Что с тобой творится? Разве прошлой ночью я тебя не утомила?

Он засмеялся.

– На самом деле я никогда еще не был так полон энергии.

– Ты просто больной на голову.

– Ты мне это все время говоришь.

Грейси усмехнулась.

– Пока тебя не будет, я сделаю протеиновые батончики с шоколадом и арахисовым маслом. Как раз хватит времени, чтобы они схватились к твоему возвращению.

Джеймс схватил ее за запястье, притянул к себе и поцеловал долгим крепким поцелуем.

– Я тебя обожаю!

И в это мгновение из легких Грейси вдруг вышел весь воздух. Она поняла, что влюбилась. Впервые в жизни она влюбилась по уши. И она понятия не имела, что с этим делать.

Джеймс стоял и смотрел, как далеко бригада строителей успела продвинуться в постройке загородного дома брата, а Шейн в это время жадно ловил ртом воздух. Шейн поставил руки на колени и выдохнул:

– Ах ты паршивец!

Джеймс усмехнулся и прислонился к дереву.

– Тебе это полезно.

– Ты садист! – сказал Шейн, вытирая с висков пот.

– Мне это говорили, – небрежно бросил Джеймс.

У него тоже вспотело лицо, он вытер пот. Да, это были трудные десять миль, но все же было не слишком тяжело. Вообще-то он бежал в более спокойном темпе, принимая во внимание прошедшую ночь.

– Я не стал тебя слишком нагружать.

Шейн закатил глаза. Ему наконец удалось восстановить дыхание.

– Ладно, не важно.

Джеймс хмыкнул.

– Ты бы был в лучшей форме, если бы бегал со мной чаще.

– Я в превосходной форме, если сравнивать с нормальными людьми.

В самом деле, в теле Шейна не было ни унции жира. Ему повезло с наследственностью и почти не требовалось заниматься в тренажерном зале. В отличие от Джеймса. Даже после всех лет тренировок тело Джеймса мгновенно стало бы дряблым, если бы он прекратил над ним работать.

Джеймс показал на постройку: белый каркасный дом с верандой, опоясывающей его по периметру, и жалюзи раскинулся на большом участке.

– Я вижу, прогресс есть.

– Да, дом скоро будет готов, – сказал Шейн. – На прошлой неделе они занялись гипсокартоном.

Братья немного помолчали. Холодный ноябрьский воздух холодил кожу Джеймса. Наконец Шейн покосился на него и спросил:

– Ну так что у тебя с Грейси происходит?

«Что-то происходит». Хотя Джеймс не был уверен, как определить их отношения, одно он знал точно: это не была легкая ни к чему не обязывающая интрижка, которую он представлял себе раньше. И эти отношения не умрут тихо сами собой, если дать им достаточно времени. Если они закончатся, или когда они закончатся, конец будет болезненным. Грейси становилась ему необходимой. Она была последним человеком, с кем он говорил перед сном, и первым, о ком он думал, проснувшись утром. Он хотел большего, но Грейси, казалось, вполне устраивало плыть по течению, и он пока не хотел ее подталкивать. Теперь Джеймс понимал, как она мыслит и чувствует, во что она верит. Он достаточно узнал о ее прошлом, чтобы понять, что постоянные отношения приводят ее в ужас, и интуиция подсказывала ему двигаться очень маленькими шажками. Но для себя он уже все понял и решил. Он ее удержит. Ему только осталось понять как.

Джеймс осознал, что брат за ним наблюдает. Он пожал плечами.

– Ничего, что касалось бы тебя.

Шейн рассмеялся.

– Ты всегда был болтливым.

– Не хочешь показать мне дом внутри?

– У тебя с ней серьезно?

Старший брат был в их семье вроде мамы-наседки, и хотя все они уже стали взрослыми и успешными людьми, он все еще не мог избавиться от привычки беспокоиться за них. В обычных обстоятельствах Джеймс бы пресек дальнейшие расспросы, но сейчас ему было кое-что нужно от брата, и чтобы это получить, ему приходилось платить. Он показал подбородком на дом.

– Может, мы хотя бы уйдем с холода?