Эскортница - Ольга Вечная

выросшая в общине, с феноменальными способностями, тягой к знаниям и любовью к истине. Круглая отличница с мечтами, амбициями и осанкой, которым позавидует принцесса. Трахала немощных мудаков, которые готовы были платить любые деньги, лишь бы прикоснуться. Просто к ней прикоснуться. К чему-то по-настоящему идеальному, потому что в иной ситуации им бы не светило и взгляда.

Вот какого хера я предложил Алине роль содержанки? Нельзя было других слов подобрать?

Какого, блть, хера?

Закончив с лекцией по своему предмету, иду в деканат. Заглядываю в кабинет к Борисову:

— День добрый. Можно?

— Артём Иванович, заходи. Кофе будешь?

— Черный.

Я присаживаюсь за стол. Секретарь приносит нам кофе и уходит, плотно закрыв за собой дверь. Мы недолго обсуждаем учебный план, расписание грядущей сессии, какие-то мелочи. После чего перехожу к основному.

— Я вообще по делу зашел. Просьба есть.

— Давай, конечно.

— Нужно девочке сессию проставить. Она не ходила на учебу, но причина уважительная. Болела. В следующем семестре наверстает.

— Ручаешься?

— Ручаюсь.

— Давай фамилию. — Борисов берет ручку, стикер.

— Драгунская Алина Мирославовна, второй курс.

— А-а-а, — тянет Борисов. — Понял про кого ты, хорошая девочка. Да, я тоже обратил внимание, что не учится. Жаль. Мы ее с коллегами час обсуждали на комиссии летом.

— По поводу?

— Составляли список, кого перевести на бюджет. Вся кафедра за нее голосовала единогласно. Умная, славная, старательная. Из какой-то деревни, как ее там? Религиозное у них село. Сколько у Драгунской братьев и сестер? Пятнадцать?

— Семь.

— Вот! Родители, видимо, молодцы, не только нарожали, но и о будущем позаботились: в столице дорого учить детей. Алина всем нравилась. За нее несколько коллег лично приходили потом просить.

Мурашки по спине — размером с теннисный мяч. Разумеется, Алина всем нравилась.

— Чего же не перевели на бюджет?

— Собирались. Потом от ректора спустилась просьба. — Борисов понижает голос: — Я тут бессилен, когда сверху список, сам понимаешь. Эту тупую Таганкову перевели.

— Таганкову? — Я прищуриваюсь. — У папаши которой сеть автосалонов? Ему не на что было ребенка выучить?

— Было, конечно. Хотелось похвастаться, что дочь на бюджете. Престижно.

Допиваю кофе, ставлю чашку и смотрю в окно. Сука. Вот что это за место, в котором мы живем? Одни покупают повод для того, чтобы на Сейшелах, с сигарой в руке, друзьям между делом похвастаться. А другие ради исполнения мечты в петлю лезут. Потом в душе оттираются и белугой ревут. Тосты толкают за жизнь без секса. Девятнадцать лет девчонке, а она уже наелась взрослой жизни досыта.

Внутри битое стекло.

— Ты ее трахаешь? — спрашивает Борисов.

— Нет.

Какое там трахать, поцеловать страшно. Я не деликатный человек, скорее грубый и резкий. Мне сложно почувствовать грань. Вроде бы Алина прижимается, не против ласки, следом — в глазах паника. И думай теперь: вдруг ей тошно? Из благодарности терпит.

— Планируешь? Ты же ей не просто так пообещал сессию проставить? Я никому, честно.

Поднимаю глаза. Мобильный вибрирует, я тянусь в карман.

— Не просто так.

— Красивая девка, да, понимаю. Интересная у нее будет судьба, если все же диплом получит: многие коллеги будут пытаться ее поиметь. Таких в высшем эшелоне мало. Не ходит, а плывет же... Слушай, у тебя седые волосы, что ли? — Борисов подается вперед и прищуривается. — Только заметил. Не было же. Стрессы, да? У меня тоже после развода появились.

Консьержка звонит. Твою мать.

— Еще, блть, какие стрессы. Извини, это срочно. — И в трубку: — Здравствуйте, Татьяна Михайловна.

— Добрый день, Артём Иванович…

Медленный голос старушки хочется ускорить. Просто так бы не стала звонить, ясное дело. Пульс шумит. Пока она вздыхает, я уже представил себе все, вплоть до захвата здания террористами.

— Извините, что беспокою и отвлекаю от работы...

— Всё в порядке, говорите.

— Вы просили предупреждать, если ваша девушка выйдет на улицу. Или кто-то к ней придет. Так вот, ваша девушка ушла в теплой одежде и пока не вернулась. Два часа назад.

— Сколько?! Два часа назад? Что ж вы только сейчас звоните?! — повышаю голос.

— Она заверила, что в магазин. И была без сумки. Я решила: зачем вас волновать...

Сука. Сука!

Подрываюсь с места. В прошлый раз было так же. Алина в состоянии полуовоща кивала на свидании в рехабе, а потом вечером уехала. В тот раз я нашел быстро: там махом хватились, мы все автобусы в город проверили.

Сейчас почему сбежала-то? Из-за вчерашнего?! Надавил? Обидел? Вот как с ней? Ни словом ведь не обмолвилась. Я сам то еще животное, не ушел бы гулять — точно трахнул бы.

— Мне пора. Увидимся, — бросаю Борисову и вылетаю из кабинета.

Хорошая была девчонка, училась, подрабатывала, мечтала. Любила и отдавалась всей душой.

Пздц. Убивать хочется.

Глава 59

Я обруливаю заторы по дворам. Когда уже ищу место на парковке, сотовый вновь подает признаки жизни. Консьержка. Хватаю трубку, выпаливаю:

— Вернулась?

Ей девятнадцать! Только девятнадцать. Считается, к этому возрасту человек способен нести ответственность за дичь, что творит. Но, вспоминая себя и своих друзей, отвечаю: не всегда. От Алины же я изначально жду большего. Потому что всегда хотел ее для себя.

— Здравствуйте еще раз, Артём Иванович. Да, вернулась ваша девушка минут тридцать назад. Пулей мимо пролетела.

В мыслях — ураган. Успел всё себе представить. Может, чтобы меня не беспокоить — самоустранилась. Или сутенерша вновь угрожала семье, и наша красавица гордо полетела спасать. Словно с помощью проституции хоть кто-то в мире хоть кого-то действительно спас. Будто кто-то смог бы жить с мыслью, что его спасли таким способом. Не так это работает, не так.

Блть, надеюсь, хоть не меня спасала-то?! Помогать одному мужику, прыгая на хую другого — дурь полная. Ну нет, не мог я в Алине так ошибиться.

Скорее всего, она за психотропными рванула: тяга оказалась сильнее.

Старушка на вахте ответственная, но слегка... мягко говоря, медленная.

Благодарю за труд и наконец оставляю машину в более-менее нормальном месте.

Едва не бегу к подъезду. Пока в лифте еду — злюсь. Нервы — провода разорванные. Импульсы не передаются по ним, мозг по-прежнему пашет на максимум, в груди же пустота. Не бьется. Надо увидеть глаза Али и убедиться, что не вляпалась.

Открываю дверь ключом.

— Артём?