Свобода без корсета - Людмила Вовченко

Франции. — Мамочка! — Да? — Когда я вырасту, я сделаю платья ещё удобнее. Маргарита улыбнулась. — Надеюсь. Луиза задумалась. Потом серьёзно добавила: — Чтобы женщины могли бегать, танцевать, работать, обнимать своих детей… и никогда не забывали дышать. Изабель молча посмотрела на внучку. Потом перевела взгляд на Маргариту. На Александра. И тихо произнесла: — В этой девочке слишком много Лакруа. Маргарита рассмеялась. — И немного де Бомон. — Совсем немного, — с достоинством ответила Изабель. Арман покачал головой. — А по-моему, всё лучшее она собрала сразу с обеих сторон. Солнце медленно опускалось за крыши Парижа. Золотой свет ложился на белый шёлк, на цветущие розы, на счастливые лица людей, которые когда-то случайно нашли друг друга и сумели сохранить самое важное. Любовь. Свободу. И право никогда больше не жить в корсете — ни из ткани, ни из чужих ожиданий.

Вечером сад наполнился тем особенным золотистым светом, который бывает только в самом конце лета.

Солнце уже не обжигало. Оно словно ласково проводило ладонью по старым яблоням, по кустам белых пионов, по высоким розам, которые Арман всё-таки посадил именно там, где когда-то запретила Изабель. И ведь выросли. Назло. Большой деревянный стол стоял прямо под липой. На белой скатерти дымились запечённая утка, молодой картофель с травами, свежий хлеб, сыры, ягоды, домашний лимонад и бутылка вина, которую Арман каждый год торжественно обещал открыть «только по особым случаям». Особые случаи почему-то случались каждую неделю. — Арман, — спокойно сказала Изабель, — если ты сейчас нальёшь себе третий бокал до ужина, я расскажу внучке, как ты однажды перепутал рулоны ткани и отправил в Марсель похоронный бархат вместо свадебного атласа. Арман медленно поставил бутылку обратно. — Это был один раз. — Два. — Первый не считается. — Почему? — Тогда виноват был приказчик. — Которого ты нанял. — Подробности никому не интересны. Луиза мгновенно придвинулась к дедушке. — Дедушка! — Что, моё солнышко? — А невесты правда были в чёрном? Арман трагически вздохнул. — Нет. — Почему? — Потому что я успел догнать экипаж. Луиза восхищённо захлопала в ладоши. — Вот это приключение! Изабель покачала головой. — Не приключение. Безответственность. — Зато теперь есть что рассказать. — К сожалению. Маргарита сидела рядом с Александром и молча наблюдала. Она почти не участвовала в разговоре. Просто смотрела. На мужа. На дочь. На Армана. На Изабель. На сад. И почему-то именно сейчас ей стало особенно ясно, сколько дорог пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Александр заметил её взгляд. Тихонько коснулся её колена под столом. — Устала? Она едва заметно кивнула. — Немного. — Сегодня было много примерок. — Двадцать три. — И ты опять забыла пообедать. Маргарита сделала невинное лицо. — Не успела. — Ты обещала. — Я обещала стараться. — Ты нашла юридическую лазейку. — Конечно. Он улыбнулся. Снял с блюда маленький кусочек ещё тёплого хлеба, положил на него ломтик сыра и молча протянул ей. Без нравоучений. Без замечаний. Просто зная, что она забудет о себе раньше, чем о других. Маргарита приняла хлеб. И вдруг почувствовала такое тёплое, почти детское счастье, что захотелось просто прижаться к его плечу. Она так и сделала. Совсем ненадолго. Александр не перестал разговаривать с Арманом. Только чуть повернул голову и легко коснулся губами её волос. Будто это было самым естественным движением на свете. Луиза сразу всё заметила. — Бабушка! Изабель спокойно продолжала есть. — Да? — Они опять. — Вижу. — И что делать? — Ничего. — Почему? — Поздно. Луиза серьёзно задумалась. Потом посмотрела на мать. — Мамочка… — Да? — Вы с папой всё ещё влюблены? За столом стало неожиданно тихо. Маргарита улыбнулась. — А как ты думаешь? Девочка внимательно посмотрела сначала на неё. Потом на Александра. Потом снова на неё. — Думаю, да. — Почему? — Потому что папа всегда сначала смотрит, где ты. А потом только садится. А ты всегда знаешь, когда он устал. Маргарита почувствовала, как Александр незаметно переплёл свои пальцы с её пальцами под столом. — Это и есть любовь? — спросила Луиза. Маргарита задумалась. Очень ненадолго. — Это её начало. — А потом? Она посмотрела на мужа. В чёрных глазах по-прежнему жила та самая спокойная глубина, в которую она когда-то провалилась с первого взгляда. Только теперь к ней добавились годы. Общие воспоминания. Ошибки. Победы. Дом. — Потом, — тихо сказала она, — любовь становится местом, куда тебе всегда хочется вернуться. Александр ничего не сказал. Только крепче сжал её руку. Изабель неожиданно отложила вилку. Все сразу насторожились. — Что? Она посмотрела на Маргариту. Очень внимательно. Потом на Александра. Потом на Луизу. — Я должна кое в чём признаться. Арман удивлённо поднял брови. — Даже мне страшно. — Молчи. Он послушно замолчал. Изабель выдержала паузу. — Много лет назад… Она вздохнула. — Когда я впервые увидела тебя, Маргарита… Маргарита улыбнулась. — Вы хотели выставить меня за дверь. — Очень хотела. — Помню. — Я была уверена, что ты разрушишь жизнь моего сына. Луиза переводила взгляд с бабушки на маму. — А потом? — шёпотом спросила она. Изабель медленно улыбнулась. — А потом выяснилось, что она разрушила только мои предрассудки. Наступила тишина. Маргарита почувствовала, как в груди стало удивительно тепло. — Это был самый дорогой комплимент в моей жизни, — тихо сказала она. — Не привыкай. — Уже поздно. Изабель вдруг сама протянула руку через стол. Маргарита сразу её взяла. И впервые за все эти годы они просто сидели так несколько секунд. Без споров. Без колкостей. Без желания победить. Арман шумно выдохнул. — Всё. Все посмотрели на него. — Теперь я точно могу умереть спокойно. — Даже не мечтай, — мгновенно ответила Изабель. — Кто будет спорить со мной о розах? Арман широко улыбнулся. — Вот теперь узнаю свою жену. Луиза вдруг вскочила со стула. На плечи она набросила длинный кусок белого шёлка, который стащила из мастерской. Ткань волочилась по траве, делая её похожей одновременно на маленькую принцессу и очень серьёзного модельера. Она забралась на садовую скамейку. Расправила руки. И громко объявила: — Я придумала новое платье! — Правда? — улыбнулся Александр. — Да! — И какое? Луиза задумалась. Совсем ненадолго. — Самое красивое. — А ещё? — Самое удобное. — А ещё? Она посмотрела на мать. Потом на бабушку. Потом вдруг очень