Ночи без сна - Джо Беверли

Они вернулись в спальню, и Кон взглянул на фреску, изображавшую святого Георгия и дракона.

— Моделью для этого шедевра служил, видимо, мой предок, первый граф.

— На мой взгляд, не воин. Я не поставил бы на него в схватке с драконом.

— Я тоже. Обрати внимание: на пике нет поперечной планки. Чудовище, прежде чем умереть, успело бы сожрать его.

Они с юмором подвергли изображенную ситуацию анализу с точки зрения профессионалов, затем перешли в апартаменты Уайвернов, высказывая шутливые замечания по поводу увиденного в коридорах. Кон заметил, как мало-помалу возвращается прежняя непринужденность в их общении, и молча порадовался этому.

Увидев кровать, Хоук рассмеялся:

— Неужели, несмотря на эти ухищрения, ему так и не удалось сотворить ребенка?

— В том-то и заключается самое интересное во всей этой истории, — ответил Кон и кратко пересказал ему содержание письма леди Бел.

Хоук улыбнулся:

— Очень остроумный ход. Думаешь, тебе удастся убедить молодого Карслейка взвалить на себя это бремя?

— Надеюсь. По-твоему, могут возникнуть проблемы?

Хоук задумался.

— Серьезных проблем не вижу. Подозрительно лишь то, что у него больше не было детей, но такое случается. К тому же его привычка пить всякие странные микстуры могла оказать плохое влияние на организм. Интересно, что сталось с молодой женщиной, которая играла роль невесты на острове Гернси?

— Возможно, она даст знать о себе, как только эта история будет предана гласности.

— Вероятнее всего, она потребует денег за молчание. Но это уже не твоя проблема, а нового графа. Правда, кратко ознакомившись с характером твоего предшественника, я бы не удивился, узнав, что ее нет в живых.

— Думаешь, он мог сбросить ее за борт по пути домой?

— А свидетельство о браке спрятал где-нибудь в этих комнатах. Он хотел, чтобы оно было под рукой. Вшитое в переплет книги. Или спрятанное в тайник, устроенный в стене…

Он подошел к расположенной напротив кровати стене, возле которой ничего не стояло, и ощупал ее кончиками пальцев.

— Отсюда что-нибудь убрали?

— Не думаю. Почему ты спрашиваешь? Что-нибудь обнаружил?

— В перегруженной мебелью комнате я обнаружил участок стены, возле которой ничего не стоит, и какую-то отметину… — Он запустил в щель ногти, и часть обшивки, имитированной под камень, скользнула в сторону.

Однако за обшивкой не было никакого тайника, а лежал рисунок, на котором была изображена молодая женщина. Это была работа явно профессионального художника, судя по тому, как тщательно были выписаны тонкое кружево отделки платья и жемчужное ожерелье на ее шее. Волосы ее были чуть приподняты вверх, как подобало девушке, только что начавшей выезжать в свет. О чертах лица, однако, было трудно что-нибудь сказать, потому что портрет был раздвоен в центре, как пирог, и треугольные кусочки свисали вниз, открывая зияющую дыру.

— Полагаю, что это Изабелла Карслейк, — сказал Кон. Он думал, что уже перестал удивляться выходкам своего предшественника, но столь гнусная расправа с портретом потрясла его. — Наверное, он лежал в своей дурацкой кровати, смотрел на нее и ненавидел ее и Мэла Клиста. Интересно, что в конце концов толкнуло его на этот зверский поступок?

— Человек сломался. Какая-то последняя капля переполнила чашу его терпения, — сказал Хоук и окинул взглядом захламленную комнату. — Было бы интересно тщательно разобрать весь этот хлам. Уверен, что, кроме документа, обнаружилась бы масса других секретов.

— Мы устроим поиск исключительно с целью развлечения, — сказал Кон. — Возможно, следовало бы открыть доступ сюда для широкой публики и брать с каждого по одному пенсу за вход. Завтра сюда приедет еще Николас Делейни. Он не обладает такой, как у тебя, способностью разгадывать всякие загадки, но он по-своему весьма проницательный человек.

— Основатель «Компании шалопаев»? Буду с нетерпением ждать встречи с ним.

Кон покачал головой:

— Господи, как странно, что сюда приезжают люди. Обычные люди. Может, нам стоит пригласить и Карслейков? Боюсь только, что Крэг-Уайверн рухнет и обратится в пыль.

— Если ты к нему не испытываешь привязанности, то туда ему и дорога, лишь бы никто при эгом не пострадал.

— Это мне уже говорили. Причем ни они, ни ты еще не видели камеры пыток.

— Слава Богу. Я бы не удивился, если бы у тебя здесь несколько расшатались нервы.

— А что, разве заметно? — спросил Кон, выходя впереди гостя в коридор.

— Диего все еще с тобой? — спросил Хоук.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Он приехал в Англию только потому, что чувствовал, что ты в нем нуждаешься.

Это была проницательная оценка человека, который хорошо его знал, оценка, которой он боялся. Но сейчас она не казалась ему невыносимым вмешательством в его личную жизнь.

— Это все последствия войны, — сказал он, запирая дверь. — Я уже почти преодолел их.

— Ты имеешь в виду Дэра? — спросил Хоук с упорством хирурга, обрабатывающего рану, нанесенную шрапнелью.

В Брюсселе перед сражением при Ватерлоо их всех — Вана, Хоука, Дэра и его самого — разместили на постой в одном доме. Ван и Хоук были профессиональными солдатами и иногда теряли терпение с Дэром, проявлявшим неприкрытый энтузиазм неофита, но в конце концов они его полюбили. Жизнерадостного, щедрого Дэра было невозможно не любить.

— Смерть Дэра усугубила мое состояние, — сказал Кон. — Но ведь смерть друга не может не выбить человека из колеи.

— Конечно. Но насколько я понимаю, ты стал избегать своих друзей.

— Это все в прошлом, — сказал Кон, радуясь тому, что они наконец добрались до Леоновых комнат. — Теперь я хочу собрать всех друзей. Чем их больше, тем веселее.

Оставив Хоука в Леоновых комнатах, он ушел. Ему хотелось побыть одному. Дружба восстановилась, но он пока был не готов воспринимать ее в полном объеме.

Где побыть одному? В апартаментах Уайвернов? Но ему не хотелось туда идти.

На крыше? В свое время они с Фредом отыскали лазейку на крышу, и он, наверное, мог бы вспомнить, как туда добраться. По винтовой лестнице он поднялся туда, где стояли цистерны с водой. Потом нашел люк с опускающейся дверцей и, открыв ее, выбрался на крышу.

С удовольствием подставив разгоряченное лицо прохладному вечернему ветру, он облокотился о зубец стены и окинул взглядом землю и море, находящиеся за пределами Крэг-Уайверна.

Карслейк не проявил особой охоты брать на себя это бремя по ряду причин. «Может быть, я поступаю слишком эгоистично, пытаясь убедить его?» — думал Кон. Но он мог бы поклясться чем угодно, что был бы счастлив никогда больше не приезжать сюда.