Нечестная игра - Кэнди Стайнер

Джемма кивнула, ее глаза читали мои.

– Да. Поэтому я осталась, придержала язык и держала своего мужа за руку, наблюдая, как он увядает всего за четыре коротких недели. И когда он умер, она пришла в церковь, сидела на задней скамье, плакала больше меня. Она оплакивала любимого мужчину, который был женат на другой женщине. И этой женщине их роман причинил боль. – Джемма замолчала. – Бриэль. Теперь я знаю ее имя. И каким-то образом этот факт делает ее еще более реальной.

При этих словах лицо Джеммы исказилось, и она снова прислонилась к кирпичной стене, опустив плечи.

В ее взгляде читалась отстраненность, когда она снова заговорила.

– Да, она пришла на его похороны, – повторила Джемма. – Но это я похоронила его. И я похоронила его тайну вместе с ним. Я так и не сказала ему, что знаю. Я никому не говорила, кроме Белль.

– Господи, Джемма, – выдохнул я. Руки так сильно болели от желания обнять ее, притянуть к себе, но я держал их сжатыми в кулаки. – Мне жаль. Я не знал.

– Вот именно, – выплюнула она в ответ. – Ты не знал, потому что я тебе не говорила. Потому что я тебе не доверяю. Точнее, думала, что доверяю, но в итоге лгала себе и тебе. Я никому не доверяю, – подчеркнула она, качая головой. – Больше нет.

В тот момент мое сердце разбилось, но не за себя. За нее. За эту красивую, удивительную, умную, сильную и жизнерадостную девушку, которая прошла через то, через что никому в этой жизни не следовало проходить.

Она думала, что отпугивает меня. Думала, что я убегу.

Но мне только сильней хотелось ее обнять.

– Иди сюда, – сказал я, раскрывая объятия, но она помотала головой. – Всего на минутку. Пожалуйста, Джемма, иди сюда.

Она все еще плакала, качая головой, как будто все казалось бессмыслицей. Джемма сократила расстояние между нами, и я притянул ее к себе, заключил в самые крепкие объятия, на какие был способен. Мы оба испустили долгий усталый вздох.

С минуту я просто обнимал ее, не зная, что сказать. А затем наконец мягко заговорил, едва ли не шепча в ее волосы:

– Ты напугана, – подчеркнул я. – Я понимаю. Поверь мне, я понимаю. Отношения… любовь… это не игра, где тебе отведена определенная роль, с которой ты ловко справляешься. К сожалению, на другой стороне доски тоже должен быть правильный человек. То, как он поступил с тобой, это… ужасно, Джемма. Абсолютно ужасно, и мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Знаю, – согласился я, все еще обнимая ее. – Я просто говорю, что… – Что я говорил? Казалось, я не мог найти нужных слов и осмыслить их. – Я просто говорю, что да, любовь причиняет боль. Но разве можно без нее жить? – Я покачал головой. – Жизнь без нее бессмысленна.

Эти слова повисли между нами, и я ждал, когда она до конца осознает их. Я пытался найти более подходящие фразы. Мне хотелось сказать больше, но в данный момент Джемме было достаточно и этого. А вот я нуждался во времени – на то, чтобы она позволила мне обнять ее. Чтобы просто… доверилась, дала шанс доказать, что она неправа.

Я стоял и обнимал ее в ожидании, что она осмыслит те немногие слова, которые я смог выдавить из себя. Я надеялся, они станут для нее тем, за что можно удержать и во что можно верить.

Но она просто рассмеялась и оттолкнула меня.

– Невероятно, – пробормотала она, высвободившись из моих объятий. Ее глаза встретились с моими, в радужках горел огонь. – Он изменил мне, Зак. Перед смертью он изменил мне, и мне пришлось похоронить этот секрет. Я никогда не узнаю почему. Никогда не узнаю, как долго. Не то чтобы все это имело значение, потому что он был идеальным мужем, говорил правильные слова и относился ко мне так, как любая женщина мечтает, и даже сейчас… он предал меня.

Я хотел, чтобы она снова оказалась в моих объятиях, хотел, чтобы она почувствовала биение моего сердца, когда я сказал ей, что никогда не поступлю так же. Но она продолжала отстраняться, все дальше и дальше, увеличивая дистанцию между нами.

– Сейчас ты что-то испытываешь ко мне, но однажды проснешься, и это чувство просто исчезнет, – сказала она. – А я так не могу. Я не могу жить в ожидании этого.

Я помотал головой и последовал за ней, когда она попыталась уйти.

– Думаешь, ты единственная, кому изменили, Джемма? – спросил я с бешено колотящимся сердцем. – Думаешь, единственная, кому причинили боль? Моему брату диагностировали рак. Ты знала об этом?

Джемма остановилась и повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я кивнул.

– Да. Когда ему было четыре. А мне восемнадцать. Я учился на первом курсе колледжа, получал спортивную стипендию и играл в футбол. Я осуществлял свою мечту. И внезапно мне пришлось сделать выбор. Мог ли я остаться и играть в футбол, предоставив своим родителям самим решать, что делать с братом? – Я кивнул. – Конечно, мог. По их словам, именно так мне и следовало поступить. Но знаешь, что я сделал? Отчислился. Поставил семью на первое место, выше своих мечтаний, выше всего остального, потому что они важнее всего. И да, я потерял девушку, которая, как я думал, была для меня всем. Которая любила футбол больше меня. Но знаешь что? Вернувшись в то время, я поступил бы так же. Потому что люблю свою семью, и они для меня весь мир. Они нуждались в моей поддержке – финансовой, эмоциональной, – и я был рядом. Так что можешь говорить о Карло все, что хочешь, но ты плохо знаешь меня, поэтому не можешь утверждать, что я поведу себя в будущем именно так, как ты думаешь. Моя семья? – сказал я, ударяя себя в грудь. – Моя жена? Она будет для меня всем. Я – человек слова, Джемма. – Я замолчал, выпрямляясь во весь рост. – Этого ты не можешь у меня отнять.

Джемма моргнула, наблюдая за мной, как за совершенно новым человеком.

– Я…

– Не знала? – Я покачал головой. – Да, ну, в отличие от того, как ты деликатно выразилась ранее, я бы рассказал тебе. Однажды. Когда мы дошли бы до этого момента. И думаю, ты бы тоже рассказала мне о Карло. Вот как работает любовь. Вы больше узнаете друг о друге, доверяете, отдаете и получаете в равной мере. И да, вы чертовски рискуете, – сказал я, уже обессиленный.

Джемма просто наблюдала