Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром

-- Думаю, мы обойдемся без таких жертв!

-- А что она любит кушать?

Я только вздохнула. Хорошо, конечно, что девочка так рада, но теперь предстоит объяснять многое. Что собачка – не игрушка. Что о Белке нужно заботиться: гулять с ней, купать и прочее; что кормить требуется отдельно и не позволять кусочничать со стола…

Да, многое придется рассказывать, а главное – контролировать. Но может, это и к лучшему? Пусть учится нести ответственность за других.

-- Леди Миранда, я хочу вас познакомить с одной юной барышней…

-- О, вы привезли мне еще одну игрушку? А где…

-- Нет, леди Миранда. Эта девочка не игрушка. Она вполне живая, только немного болеет. Если вы хотите, мы вполне можем навестить ее.

-- А Белка останется здесь?

-- Белку можно будет взять с собой.

Рассматривали девочки друг друга несколько настороженно. Гостья сидела на кровати, вытянув ноги в носках поверх покрывала, закутанная в огромную сорочку. Ничего, через пару дней платье будет готово.

Белка, чуть поскуливая, стояла на задних лапках и просилась на постель. Миранда недовольно хмурилась. Она была и моложе возрастом минимум на год, и немного меньше ростом. Вцепилась мне в руку и спросила:

-- А это ее Белка или моя?

-- Белка, леди Миранда, сама по себе. Она будет дружить и с вами, и с этой малышкой, – я кивнула на рассматривающую нас гостью. – И даже со мной будет играть с удовольствием.

-- А девочка будет здесь жить? – Миранда все еще хмурилась, и я аккуратно ответила:

-- Какое-то время будет. Потом приедут барон Хоггер и её папа, тогда и решат все. А сейчас ей немного грустно от того, что папа остался в Вольнорке.

Алетта стояла у окна, несколько напряженно переводя взгляд с одной малышки на другую, но не вмешивалась. Я тоже замолчала, давая время им присмотреться. Миранда оказалась более решительной. Она все так же хмурила светлые брови, но спросила тихонько, даже робко:

-- Тебя как зовут?

Я только хотела вмешаться и объяснить, что гостья болеет и пока не может разговаривать, как та ловко сдвинулась к краю кровати, села, свесила ножки в огромных носках и сипловато ответила:

-- Белла… Это значит – красавица…

Я и Аллета переглянулись и замерли. Пусть малышка говорит что угодно, главное, она отходит от шока!

Миранда посмотрела на меня, подошла ближе к высокой постели и попробовала залезть туда. Я помогла, а потом, немного подумав, подняла с пола Белку и поставила между ними.

Псинка мгновенно облизала сперва Беллу, а потом для симметрии, Миранду и улеглась между ними пузиком кверху. Леди Миранда подвинулась поближе: так удобнее было гладить и чесать, и несколько обиженно сказала:

-- А Миранда значит восхитительная… Зато у меня есть кукла, которую зовут леди Глория…

На глаза Беллы навернулись слезы, и я поспешила вмешаться:

-- Жаль, что у Беллы нет куклы. Думаю, это не совсем хорошо. Правда, Миранда? Пожалуй, завтра мы все вместе сядем и сошьем для Беллы новую куклу. Хочешь?

Ответить на словах она не захотела, но кивнула темной головкой так, что кудряшка скакнула по щеке. Ну, хоть что-то…

-- Сейчас, юные леди, вы выпьете на ночь теплое молоко и ляжете спать. А завтра у нас будет много дел.

Миранда нехотя слезла с кровати, взяла меня за руку и ревниво спросила:

-- А Белка здесь останется?

-- А как ты хочешь?

Видно было, что девочка колеблется, она рассматривала валяющуюся на кровати Белку, чуть ревниво косилась на Беллу и, наконец, приняла решение:

-- Ладно, пусть сегодня ночует здесь. А завтра у меня. Так ведь можно, леди Элиз?

Я уложила спать Миранду, посидела немного, рассказывая сказку, и вернулась в комнату Беллы. Та еще не спала. Сказку я повторила, подумав, что это не слишком удобно, но хорошо уже то, что девочка слушает и не отводит глаза. Вернулась Алетта, и я, уже выходя из комнаты, получила таки награду:

-- Спасибо, леди…

Вернулась в свою комнату, хлебнула остывший чай и наконец-то открыла книгу тетушки Мажины.

***

Стронгер постарел с момента их последней встречи: прибавилось седины и углубились морщины. Но физически он все еще был крепок. Плохо было то, что капитан как бы застыл в своем горе…

В первый же вечер Генри снял самый удобный номер в гостинице, который только смог найти, и постарался напоить капитана. Тот долго пил не пьянея, молча сглатывая вино и морщась, а потом его просто прорвало:

-- … она кричала, Генри… Так кричала… А у меня на руках Белла, и я не мог… А потом тишина и только треск пламени и перекрытия рухнули, как только я вышел… Я даже Беллу не успел оттащить от дома – ей искрами ноги обсыпало… Саму-то я ее под плащом прятал, а ножки высунулись… и вот…

Тело погибшей жены капитана похоронили в гробу, с отпеванием, в отдельной могиле. Это то, что с трудом смог устроить лорд Хоггер. Большую часть трупов сваливали в общие ямы: у семей не было денег на достойные похороны.

Все это время Стронгер смотрел куда-то пустыми глазами, и от него совершенно не было толку. Он невпопад отвечал, а напиться еще раз просто отказался:

-- Не могу, Генри… Потом снится всякое… И крик еще этот…

Нужно было что-то решать с лавкой, которую капитан держал для прокорма семьи. Нужно было решать вопрос с земельным участком: его могли просто захватить новые застройщики. Бумаги сгорели все, и восстанавливать их пришлось лорду Хоггеру лично.

В канцелярии герцогства сновали толпы народу,