Покажи мне звёзды - Кира Мон

Я. Я – малоприятная неожиданность.

– Зачем мне рассказывать ему о тебе? Считаешь, его это интересовало? – Теперь она вновь говорит так же холодно, как всегда. – Он снова ушел из моей жизни. И хорошо. А ты вошла. Я с этим справилась.

А я нет. Я никогда особенно с этим не справлялась. Но что-то мне подсказывает, что мама этого так и не заметила.

– Ты могла сделать аборт, – процедила я еле сдерживающимся голосом.

– Для этого было слишком поздно.

✦ ✦ ✦

Не знаю, смогла бы я когда-нибудь перестать плакать, если бы сидела сейчас в своей маленькой квартирке в Гамбурге. Но простор моря, похоже, каким-то чудом забрал у меня часть печали.

Дело не в том, что где-то в глубине души я этого не подозревала. Ведь мама всегда демонстрировала мне, что не знает, как со мной обращаться. Просто я так долго думала, что если буду лучше, более идеальной, больше таким ребенком, какого она хотела… Но она вообще не хотела ребенка. Ни меня, ни какого-либо еще.

Над краем скал с диким криком пролетает чайка. Далеко над морской гладью она делает несколько кругов, неожиданно резко падает вниз и опять взмывает в небеса.

Я кладу подбородок на колени и обхватываю ноги руками. Перед собой в спутавшейся, выгоревшей траве я вижу маленькую девочку, девочку, которой я была когда-то. Ее длинные волосы развеваются на ветру, и она оглядывается на меня.

Знаешь, думаю я, ты ничего не делала неправильно. Просто, к несчастью, у тебя всегда была неправильная мать.

Я прикрываю глаза, а когда вновь их распахиваю, девочка уже исчезла. Я еще некоторое время сижу на плоском камне, думаю о своей матери, о своем неизвестном отце, о своих бабушке и дедушке.

Я думаю о Кьере.

А потом иду назад.

✦ ✦ ✦

Уверена, что где-то видела свечи. Они лежат в картонной коробке из-под обуви в шкафу на втором этаже, и я беру сразу три толстые продолговатые свечки и поднимаюсь с ними по лестнице. Одну ставлю на подоконник возле кухонного стола, вторую – на подоконник в своей нише, а третью – на тумбочку около кровати. Затем раскрываю крышку сундука и достаю оттуда маленький подарок.

Хочу открыть его в гостиной и отпраздновать это. Естественно, бабушка с дедушкой раньше дарили мне подарки на Рождество, но в большинстве случаев я получала их позже, а если как-то раз они и доходили вовремя, мама просто молча клала их мне в комнату. Мне всегда странным образом казалось, как будто они были там не к месту, а когда я позже переехала к дедушке и бабушке, то мне стало казаться, что не к месту была уже я сама. Елка, песни, пестрые рождественские украшения повсюду – хоть я никогда не подавала виду, но я просто не вписывалась в эту картинку.

Однако здесь, на маяке, я сижу среди подушек в оконной нише, рядом со мной – зажженная свеча, а руки сжимают эту маленькую коробочку, и все, наоборот, ощущается правильным.

У меня вырывается улыбка. По крайней мере, не один Кьер может претендовать на титул запутавшегося человека.

Бережно отклеиваю полосочки скотча, каждую по отдельности, прежде чем развернуть упаковочную бумагу. Обыкновенная темно-синяя коробочка. Это футляр для украшения, и я прикусываю щеку изнутри, раскрывая крышечку.

На темной ткани лежит изящная серебряная цепочка с крошечной звездочкой.

Вот она я, просто я на маяке, а в ладонях у меня – самый прекрасный из всех подарков, которые я когда-либо получала.

Осторожно вынимаю цепочку из футляра, опускаю ее себе на ладонь, любуясь исходящим от нее мерцающим блеском, после чего расстегиваю замочек и надеваю ее. Звезда ложится в небольшую ямочку на моей шее, мне не видно медальон, но пару секунд я еще чувствовала его кожей, пока он не нагрелся до температуры тела.

Быстро выскакиваю из ниши. Это не настоящий план, скорее, идея, которую я спешу воплотить в жизнь, прежде чем мозг успеет выдвинуть контраргументы.

Несколько минут спустя я стою с фонарем в руке на первом этаже, люстра на потолке – единственный источник света, который еще остался во всем маяке. На этот раз не мешкаю ни минуты и щелкаю последним выключателем. Меня обступает тьма, но яркий луч выхватывает винтовую лестницу. Кончиками пальцев дотрагиваюсь до звезды и шагаю вперед, взгляд направлен четко на пятно света. По металлической лестнице на второй этаж. Оттуда – выше по ступеням в гостиную. К тому времени я уже сжимаю кулон в кулаке и буквально чувствую, как тело приготовилось к панической атаке. Луч света начинает дрожать, когда я преодолеваю ступени, ведущие к спальне. За моей спиной чернота смыкается в засасывающую дыру, я не могу обернуться, иначе упаду.

Четвертый этаж остается позади, теперь только одна лестница. Только одна. Только… Спотыкаюсь, острый край ступени врезается мне в голень, потому что я пыталась слишком быстро перешагнуть последние ступеньки до кухни. Но я удержалась. Зубы так стиснуты, что становится даже больно.

И все-таки я смогла. Вспотевшей ладонью бью по выключателю рядом с холодильником, и помещение вновь заливает свет. Запрокидываю голову и первый раз с того момента, как выскользнула из ниши под окном, делаю глубокий вдох. Господи, я смогла. Весь путь от первого этажа до кухни – я смогла! От радости начинаю хохотать, все еще сжимая в руке звездочку Кьера. Я бы с удовольствием ему об этом рассказала и обязательно лично, а не парой пустых слов на дисплее его телефона. И при нашей следующей встрече я, быть может, так и поступлю.

Все еще пребывая под воздействием адреналина, я озираюсь по сторонам. Айрин сейчас отмечает Рождество с Сюзанной и их матерью, и даже при условии, что сначала мне придется признаться ей в своей нелепой боязни темноты, кроме нее на ум приходит только один человек, которому мне хочется поведать о своем триумфе, – дедушка. Бросаю взгляд на часы. Лучше сделать это завтра. Но я могла бы…

Снова зажигаю свечку на кухне и бегу вниз, в гостиную. То, что по пути я включаю все возможные лампы, – это не страшно. Нельзя же сразу ожидать слишком многого.

Ноутбук лежит на секретере перед глобусом, пара нажатий кнопок – и вот передо мной уже светится страница моего блога.