Крестная мать - Звева Казати Модиньяни

Нэнси терпеливо и доброжелательно объясняла журналисту:

– Думаю, в итоге все сложилось удачно. – Она продолжала: – Тейлору нравилось играть роль Пигмалиона. А я стала прилежной ученицей. Его уроки я схватывала на лету. Для меня распахнулись двери самых элегантных гостиных, самых престижных клубов. Родители Тейлора сначала приняли невестку очень холодно, но постепенно лед растаял. Они вели себя очень любезно и со мной, и с моим сыном. Рядом с Тейлором я прожила интересные, насыщенные годы. В Монте-Карло мы были гостями Грейс Келли. На яхте «Кристина» нас принимал Онассис. Мы отдыхали в Акапулько и в Санкт-Морице; имели лондонскую квартиру в Кенсингтоне и еще одну в Париже, на авеню Фош. В моей адвокатской конторе от клиентов отбою не было. Как адвокат я пользовалась большим успехом. И когда я решила, что у меня достаточно солидных клиентов, мы с братом Сэлом открыли собственную адвокатскую контору. Я активно занималась политикой, мою кандидатуру выдвинули в конгресс от Квинса и меня избрали. Я всегда чувствовала помощь и поддержку Тейлора: прекрасный муж и верный друг.

Неожиданно Нэнси встала. Марк вопросительно взглянул на нее.

– Пойдемте наверх, – предложила она. – Мне не хочется, чтобы Тейлор, едва приехав, обнаружил вас здесь.

Журналист не понял, какая разница, где его обнаружат: на террасе или наверху. Впрочем, он не стал возражать, так как очень устал. Проходя вместе с Нэнси по комнатам виллы, Марк чувствовал, что попал в какой-то странный, таинственный мир. Он не заметил слуг, но все вокруг блистало чистотой. И мебель выглядела тоже странно: великолепные, изысканного вкуса образцы стиля либерти соседствовали с жуткими, грубо сколоченными шкафами и столами.

Они поднялись по лестнице, залитой светом, лившимся с застекленного потолка. Марк залюбовался прекрасными декоративными растениями и улыбнулся, увидев в стенной нише наивную и патетическую фигурку святой Розалии, украшенную драгоценностями. Он боялся, как бы его собеседница без предупреждения не прервала разговор, поэтому поспешил спросить:

– А что случилось потом?

Они как раз проходили по полутемному коридору, и Нэнси ответила совершенно спокойно:

– А потом случилось следующее: я возмечтала о кресле мэра в Сити-Холле. Партия поддержала бы мою кандидатуру. Помогла бы и семья Лателла. Остальное, мистер Фосетт, вам известно. На самое начало серьезной избирательной кампании пришлось интервью Натали Гудмен. Гудмен натравили на меня очень вовремя. Мне дали понять: надо отказаться, в противном случае на Нэнси Карр обрушится волна разоблачений. А потом Гудмен заставили замолчать навечно.

– Кто заставил? – спросил Марк.

Нэнси распахнула дверь спальни, обернулась к журналисту и напомнила:

– Это вы уже спрашивали… Помните?

– А вы так и не ответили, – заметил он, входя в комнату.

– Вам нужно отдохнуть, мистер Фосетт. Немного поспите и почувствуете себя лучше, – сказала Нэнси, не отвечая на вопрос.

– Так кто заставил? – настаивал Марк. Женщина подошла к окну, отодвинула тюлевую занавеску и посмотрела в сад.

– Вы не хотите отдохнуть? – еще раз предложила она, указав на кровать, покрытую белым хлопчатобумажным покрывалом. – Хорошо, мистер Фосетт. Я скажу, кто убил Натали Гудмен. Скажу, хотя мне нелегко признаться. Мне вообще тяжело дался мой рассказ. Но я обещала вам правду, – с глубоким вздохом заключила Нэнси.