Камелия - Лесли Пирс

— Ну! Я никогда бы!.. — воскликнул он, широко улыбаясь. — Вид у тебя что надо!

Камелия была удивлена не меньше, когда увидела его.

— Вы приехали меня встретить?

Магнус выехал из «Окландз» с мыслью о том, что эта поездка напрасна. Но ему очень хотелось ошибиться.

— Конечно, я приехал встретить тебя, Амелия, — произнес он, поднимая тяжелый чемодан. — Мои работники для меня так же важны, как и семья.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Камелия. — Только, пожалуйста, называйте меня Мэл. Так меня называют миссис Даунис и Антони.

Когда они вернулись в «Окландз», Камелию ждали новые сюрпризы. Магнус сказал, что для нее приготовили комнату на третьем этаже.

— Это последняя комната направо, единственная, на двери которой нет номера. Поднимайся туда и распаковывай вещи. — Магнусу нравилось ее искреннее восхищение. — У тебя есть час. Потом спускайся, и мы обсудим обязанности, время работы и зарплату.

Впервые Камелии разрешили подняться наверх. Она готова была бежать туда, несмотря на тяжелый чемодан. Но она шла медленно, наслаждаясь широкой изысканной лестницей, высокими узорчатыми окнами и толстым голубым ковром под ногами. На первом этаже находились светло-зеленый шезлонг и комод из орехового дерева, такой же старый, как и сам дом. Мэл поднялась на последний этаж. Здесь потолок был скошен, а окна коридора выходили на старую конюшню. Камелия остановилась на минутку, чтобы полюбоваться свежими цветами на маленьком столике, на фарфоровые ручки на белых крашеных дверях, а потом медленно, смакуя каждый миг, пошла к своей комнате.

Как только Мэл открыла дверь, слезы хлынули из ее глаз. В этой комнате не было ни одного изъяна. Девушке показалось, что она в раю.

На полу лежал мягкий ковер цвета зеленой травы. На стенах были цветастые обои. В комнате стоял старый сосновый туалетный столик и диван с мягкой зеленой спинкой. В последний раз Камелия была в такой красивой комнате еще девочкой, в доме на Мермайд-стрит. Стеганое одеяло гармонировало с цветом штор. У кровати стояла маленькая лампа, еще одна была на столике. В комнате был даже переносной телевизор. Камелия открыла гардероб. С одной стороны там находились полочки для одежды, внизу была полка для обуви. Полная восторга, Мэл открыла другую дверь. Там оказалась ее собственная маленькая ванная, отделанная в бело-розовом цвете.

Ее радости не было предела. Еще на станции Педингтон Камелия чувствовала, что родилась заново, но сейчас она точно это знала!

Пройдя в другой конец комнаты, она открыла шторы и посмотрела в окно. Уже стемнело и ничего нельзя было рассмотреть. Но завтра утром она проснется, и взору откроется долина. Сейчас Камелия видела только свет фар. Машины проезжали по той дороге, по которой она когда-то брела. Мэл посмотрела на звездное небо и молча с благодарностью помолилась. Она чувствовала, что там есть кто-то, кто руководит ее поступками и направляет ее.

— Ты плакала? — воскликнул Магнус, когда позже Камелия спустилась к нему в кабинет. В комнате она разложила одежду, украшения и косметику. Но большую часть времени она ходила и трогала все руками.

— Это пустяки, — засмеялась Мэл. Прежде чем спуститься, она умылась и сделала макияж, чтобы скрыть следы слез. — Просто у меня раньше никогда не было такой красивой комнаты.

— Тогда следи за ней хорошенько, — проговорил он угрюмо. Магнус считал комнату обычной. Софи, его дочь, никогда не выказывала большого восхищения, когда в ней спала. Судя по реакции Мэл, ее прежние комнаты были мрачноваты.

Магнус сразу приступил к делу. Рабочее время Камелии было с семи утра до двенадцати дня, потом с семи вечера до одиннадцати ночи, выходной день — вторник.

— В будни по вечерам ты не всегда будешь занята, — сказал он. — В основном ты будешь бесцельно слоняться или сидеть на телефоне, если будет необходимо. Но на выходных всегда полно работы. У меня есть дополнительный персонал. Я хотел бы, чтобы ты отвечала за все, как только познакомишься со спецификой работы.

Магнус хотел, чтобы Камелия познакомилась со всеми особенностями работы в отеле, поработала официанткой, экономкой, в приемной, в баре, а иногда помогала бы в кухне.

— Конечно, ты будешь делать не все сразу, — улыбнулся он. — Будешь привыкать постепенно. Всему свое время.

Когда Мэл узнала, что будет получать двадцать пять фунтов в неделю, она чуть не подпрыгнула до потолка от удивления. Она была бы рада получать и пятнадцать.

— Ты отработаешь эти деньги, — предупредил Магнус, хитро улыбаясь. — А сейчас мы поговорим о правилах и условиях. Твой испытательный срок — три месяца. Каждую неделю я буду оценивать твою работу, и если ты не справишься, тогда, боюсь, мне придется попросить тебя уйти. Для работы официанткой ты должна будешь надевать простое черное платье. Фартук тебе выдадут. Когда будешь работать в баре или в приемной, я хотел бы, чтобы ты была одета так же стильно, как и сейчас. С гостями и членами клуба ты должна разговаривать крайне вежливо, даже если они ведут себя оскорбительно по отношению к тебе. Никому за пределами отеля ты не должна называть имена приезжих. Если к тебе подойдут репортеры, притворись, что ничего не знаешь, и сразу иди ко мне. Ты не должна обсуждать механизм работы отеля с кем бы то ни было. Я не хочу, чтобы ты ходила на свидания с людьми, которые останавливаются в отеле. И наконец, если я узнаю, что ты принимаешь наркотики или общаешься с наркоманами, ты будешь немедленно уволена. Твоя комната только для тебя. Я не потерплю, если в нее войдет мужчина.

Мэл посмотрела в его необычные глаза и пообещала придерживаться правил. Она хотела сказать, что нет необходимости волноваться насчет наркотиков или мужчин. В прошлой жизни у нее было предостаточно и того, и другого.

Звонкий смех заставил Магнуса оторваться от письма, которое он писал. Смеялась Мэл, которая украшала в гостиной рождественскую елку.

Со дня приезда Мэл смех то и дело раздавался по всему отелю. Прошло только десять недель, а она уже стала абсолютно незаменимой. Если не считать Джоан, у Магнуса еще никогда не было такого инициативного и быстрого работника. Мэл была очень жизнерадостной, гости наперебой расхваливали ее за то, что она всегда доброжелательно к ним относилась. Она задавала вопросы относительно вина и еды, спрашивала, как правильно выполнять то или иное поручение. По вечерам она блистала за стойкой бара, прекрасно чувствуя разницу между интересом и дерзостью. Мэл умела так сочетать дружбу и флирт, что мужчины приходили в отель каждый вечер. Но она никогда не переступала черту.

Но больше всего Магнусу нравился ее смех. Он все время думал о том, что он понравился бы и Рут.

Магнус знал, что ему пора уже смириться со смертью жены, но не мог этого сделать. Возможно, он не мог забыть ее из-за чувства вины. Он никогда не был таким мужем, которого она заслуживала. И все еще грустил о своей жене.

В двадцатые годы, когда Магнус познакомился со скромной дочерью врача и женился на ней, он думал, что будет сильной, доминирующей половиной их пары. Он был занят строительством дома, завоевывал себе имя и заключал контракты. Он забыл, что Рут сидела дома в Йоркшире, занималась хозяйством и воспитывала детей. Она никогда не жаловалась на то, что он проводил дома мало времени. Она всегда его поддерживала, помогала и была незаменимой как для него, так и для детей. Тогда он любил ее и думал, что ценит. Но только когда Рут тяжело заболела, Магнус понял, какой на самом деле была его жена.