Сейчас и навечно - Эмма Скотт

Год спустя…

– На скольких гостей требуется столик? – спросила хостес в ресторане «Нопа».

Я взглянула на Сойера с Оливией на руках.

– О, блин… шестнадцать? У нас есть бронь на имя Дарлин Монтгомери.

Хостес улыбнулась и проверила свою книгу записи.

– Сейчас все организуем. К прибытию гостей все будет готово, и мы разместим вас.

– Возможно, они об этом пожалеют, – сообщила я Сойеру. – Мы займем весь аванзал.

– Весьма вероятно, – рассеянно ответил он, поправляя Оливию на своих руках. В желтом платье с рюшами она больше напоминала сладкую булочку. Сойер, как всегда, выглядел потрясающе в темно-сером костюме и рубиновом галстуке.

– Каждый раз, когда мы приходим сюда, наша компания становится все больше. – Я поправила свое черное платье. – В следующий раз им придется делать пристройку.

Сойер улыбнулся, но ничего не ответил.

Я ободряюще улыбнулась ему.

– Эй, если ты нервничаешь перед встречей с моими родителями, то не стоит. Ты им понравишься. Все мои друзья полюбят тебя. – Мои глаза расширились, когда я заглянула ему за спину. – Кстати, о друзьях…

Я тихонько взвизгнула, когда Бекетт открыл входную дверь перед Зельдой.

– Боже, вы здесь! – Я обняла их обоих одновременно. – Вы пахнете Нью-Йорком.

– Мочой и цементом? – с сарказмом спросила Зельда.

– Как тысяча огней и теплый дождь. – И снова притянула ее к себе в объятия. – Я скучала по тебе.

– Я тоже, Дар, – прошептала она. – Сильно.

– С тебя десять баксов, – потребовал Бекетт, протягивая Зельде руку, которую она тут же оттолкнула. – Я поставил десять баксов на то, что она разревется в течение первых пяти минут, – поведал он Сойеру и протянул руку. – Я Бекетт, а это моя эмоциональная невеста Зельда.

– О, заткнись, – сказала она, и я заметила что-то теплое и сокровенное, промелькнувшее между ними.

– Рад познакомиться с вами, – ответил Сойер. – Дарлин много о вас рассказывала.

Зельда не сводила с Сойера своих зеленых глаз, и я с уверенностью могла сказать, что набросок, который она сделала в своем воображении, не совпадал с реальностью.

– Привет, Сойер. – Она пожала ему руку. – Приятно познакомиться.

Она повернула ко мне голову, прикрываясь завесой темных волос, и одними губами произнесла: «Ты шутишь?».

Я прошептала в ответ: «Знаю».

Они обратили свое внимание на Оливию, которая тут же потянулась к волосам Зельды.

– Нервничаешь из-за выступления? – поинтересовалась Зельда, осторожно разжимая маленький кулачок Оливии. – «Чикаго»… Дар, это невероятно. Я так рада за тебя.

– Спасибо, да, сперва я сильно нервничала, но, когда втянулась в постановку, стало проще.

Театр «Орфей» в Сан-Франциско в течение шести недель ставил «Чикаго». Я прослушивалась на роль одной заключенной из «Веселых убийц», которая застрелила своего мужа за то, что тот не переставал лопать жвачку. Это была роль моей мечты, хотя я была счастлива любой роли в такой большой и тщательно продуманной постановке.

Но я получила роль и провела шесть пробных выступлений, чтобы войти в ритм, и вот теперь мои родители и друзья прилетели из Нью-Йорка, чтобы увидеть воскресное шоу.

Гости прибывали попарно. Генриетта и Джексон, Елена и ее муж, Элис и Джеральд, моя сестра Карла и ее муж, папа и мама. Когда появилась моя семья, меня охватила нервная дрожь, более мощная, чем та, которую я испытывала в ночь перед премьерой.

– Дарлин, боже, девочка! Ты выглядишь на миллион баксов. – Моя сестра кинулась в мои объятия, и запах дорогого парфюма и лака для волос окутал меня. – Посмотри на себя, ты справилась. А ты, должно быть, Сойер, – и посмотрела на меня. – Вау, Дар. Просто вау. А это прелестное создание, должно быть, Оливия.

Карла представила своего мужа, Стэна, после чего ко мне подошли родители и обняли меня.

– Она права, – сказал папа. – Ты выглядишь на миллион, малышка.

– Спасибо, папочка. – Я задержала дыхание. – Мам, пап, это Сойер и Оливия.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и мне показалось, что в карих глазах Сойера промелькнуло волнение. Моя мама чмокнула его в щеку, и аванзал наполнился смехом и громкими разговорами.

Хостес вернулась и предложила пройти к своим местам. Я задержалась, нервно оглядываясь на вход, где толпились остальные посетители ресторана. Как вдруг увидела его – высокого парня, волосы которого переливались на летнем солнце из-за обилия геля.

Я протиснулась сквозь толпу и крепко обняла своего друга.

– Макс, – выдохнула я, прижимаясь к его кожаной куртке.

– Привет, Дар, – сказал он и крепко обнял меня. – Извини, я опоздал.

– Ты как раз вовремя. Главное, что ты здесь, а остальное не имеет значения.

– Только посмотри на себя. Веселая убийца. Святое дерьмо. Ты знала, что «Чикаго» мой самый любимый мюзикл?

Я сделала пистолет из большого и указательного пальцев и усмехнулась:

– Если ты еще раз лопнешь эту жвачку…

– Господи, Дар, у меня аж мурашки побежали. – Он вытянул свои трясущиеся руки. – Видишь? Не могу дождаться твоего выхода на сцену.

– Спасибо, Макс. А теперь пошли, мне нужно поделиться твоей потрясающей внешностью с моими друзьями.

Я подвела Макса к нашему столу, за который уже расселись гости, и устроила целое показательное выступление, представляя его всем. Я усадила его рядом с Бекеттом и Зельдой. Сойер сел напротив меня. А я заняла место рядом с Оливией, которая что-то рисовала на листе бумаги. По другую сторону от ее стульчика для кормления сидели моя сестра Карла и ее муж, который смотрел бейсбол на телефоне, пока жена не ударила его по руке, заставив выключить игру.

Официантка подошла, чтобы принять наш заказ, и предложила «Мимозу». Большая часть нашей компании согласились выпить, но я воздержалась, как и Макс.

– Я не буду, – сказал Сойер, одарив меня улыбкой.

– Я тоже, – сказала Зельда.

– И я воздержусь из солидарности, – добавил Бекетт, и они обменялись коротким взглядом.

– Какой солидарности? – поинтересовалась я.