Мечты о счастье - Патриция Райс

Когда они вышли, женщины переглянулись. Селена заговорила первой:

– Леди, вам посчастливилось прибрать к рукам целое поместье. Ну и каково это – быть землевладелицами ?

Майя подавила смешок и уткнулась в список. Для нее это был просто перечень адресов. Клео откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

– Первым делом надо выбрать, что продать. Нужно наскрести на гонорар адвокатам. Как только родня пронюхает...

– А у тебя котелок варит, – одобрила Селена. – Бог с ним, с чердачным хламом, надо подыскать толкового риэлтора. Деньги пригодятся и на ремонт, и на слом. Уж этот мне старый козел! Не мог приберечь денежки для внучек!

Майя с изумлением внимала тому, как ее сестра и лучшая подруга оживленно обсуждают выгоды и недостатки операций с недвижимостью. Ее самое занимал только один вопрос: удастся ли сохранить школу? Особняк не имеет отношения к кампании, он сам по себе. Адвокат утверждает, что отныне он принадлежит ей и Клео.

Внезапно Майю поразила ужасная мысль. Что, если Клео захочет продать особняк? Вместе с землями он должен стоить немало. Это окупит все издержки, обсуждаемые за этим столом. Если подумать, почему бы и нет? Продажа особняка решит не только финансовые проблемы.

Кроме самой Майи, никто не видел в этом здании ничего особенного. Подумаешь, принадлежало Пфайферам многие поколения! Зато они с Клео никогда не принадлежали к этому семейству. Историческая ценность особняка ничтожна, ведь там никогда не останавливался Джордж Вашингтон или другая выдающаяся личность. Господин Доллар – вот что важнее всего, куда уж с ним равняться удобному расположению или детской любви к укромным уголкам старинного дома и сада. Как скоро Клео и Селена подступят к ней с уговорами? Аксель, конечно, присоединится к ним. Он уже принял решение, оценив финансовое положение Пфайфера. Из чистой жалости он не завел этот разговор первым.

Майя совершенно потерялась в своих мыслях. Тишина за столом заставила ее очнуться. Обе они – и Клео, и Селена – смотрели не нее. Быстро же они сговорились!

– Не продам! – заявила Майя, не вдаваясь в детали.

– Упрямая ослица! – в который раз возмутилась Клео, перебирая пожелтевшие фотографии из коробки, принесенной Акселем с чердака.

Еще здесь было полно конвертов. Чтобы разобрать мелкий почерк на некоторых из них, не хватало освещения.

– Допустим, – рассеянно ответила Майя, листая ветхую папку. – Я не продам, и все тут!

– Почему это она ослица? – осведомился Аксель, входя с очередной коробкой.

– Ну, не ослица, так упрямица, – буркнула Клео с пожатием плеч. – И дурочка.

– В этих бумагах – история целого семейства, начиная с тысяча восьмисотого, – задумчиво произнесла Майя, не обращая на них внимания. – Надо сдать все в музей.

– Музеи трещат по швам от такой вот макулатуры! – хмыкнула Клео.

– В самом деле, – подхватил Аксель, – все это примут, только если здесь есть рассказ о личной встрече с Авраамом Линкольном. Смотри, вот коробка посвежее остальных. Может, здесь найдется что-то стоящее.

– Все самое свежее наверняка осталось в доме сестры, – вздохнула Клео. – Что-то не верится, что она нам что-нибудь уступит, ведь этот заплесневелый особняк – ее родной дом. Возможно, он достался бы ей. Она должна нас ненавидеть за то, что мы перешли дорогу.

Клео сунула руку в коробку и выудила толстую тетрадь в черном кожаном переплете, из которой выпал многократно сложенный листок.

– Сестра Пфайфера – старушка без особых средств к существованию, – заметила Майя. – Зачем ей такая махина? Она сразу продала бы дом, и Пфайфер это понимал.

– Тебе-то откуда знать! – хмыкнула Клео. – Со мной он об этом не распространялся, а с тобой едва успел познакомиться.

– Ты понятия не имеешь о человеческой натуре! – огрызнулась Майя.

– Леди, леди! – Аксель примирительно вскинул руки. – Думаю, на сегодня хватит, во всех отношениях. Детям пора домой. Продолжим завтра.

– Еще рано, – возразила Клео, не поднимая глаз (она просматривала тетрадь). – Я, пожалуй, задержусь.

Майя собралась возразить, но поймала взгляд Акселя и промолчала: Клео и в самом деле была в большей безопасности в школе, чем в центре города, где так и кишели наркодилеры.

– Как странно вдруг обрести предков, – заметила Майя, отряхиваясь от пыли.

– Если нужны предки, начни с живущих и здравствующих. – Клео осторожно развернула письмо. – У нашего папаши в Техасе осталась чертова уйма родни. То-то будет счастливое воссоединение!

На это было нечего сказать. Сестра много лучше помнила дни странствий с места на место, но даже Майя смутно припоминала костистых, суровых тетей и дядей, вечно недовольных ее поведением. Не очень-то хотелось воссоединяться с этой мрачной когортой.

– Допустим, яблочко упало с кривой яблоньки. Зато можно свалить на это все наши недостатки! – сказала она легким тоном и направилась к двери. – Наверное, лучше копнуть в материнской линии. Не иначе как оттуда мое творческое начало.

– В материнской линии копать не советую, – заметил Аксель вполголоса. – Твое творческое начало – случайный дар природы.

– Ох уж эти мне всезнайки! – буркнула Клео.

– Этот всезнайка имеет свои источники, ' – улыбнулась Майя. – Хедли, верно? Что он выяснил?

– Это все изустные предания, – предостерег Аксель, и на него тут же устремились два заинтересованных взгляда. – Ваша мать – урожденная Арнольд, паршивая овца в семействе.

Клео недоуменно захлопала глазами. Майя лукаво прищурилась.

– Так мы приходимся мэру родней? Я хочу поскорее позвонить ему и обрадовать.

– Ну нет! – Аксель подтолкнул ее к двери. – Не вздумай в церкви подойти к нему для родственных лобызаний, иначе я тебя вычеркну из завещания.

– Нам не впервой, – ехидно сказала Клео.

– Папа! Папа!!! – раздался снизу голос Констанс. – Пожар!

Майя и Аксель переглянулись и ринулись вниз по лестнице.

Языки пламени лизали стены сарая на заднем дворе за кухней, это было хорошо видно через незашторенное окно.

– Набери 911! – распорядился Аксель, сунув Майе свой телефон. – И уведи детей! Где тут у вас шланг?

– В кладовке, а патрубок справа на цоколе, – объяснила Майя его удаляющейся спине. – Клео! Спускайся, здесь пожар!

Каким-то чудом Майе удалось одновременно набрать номер, подхватить люльку с Алексой и вытолкать в парадную дверь двух возбужденных детей. Сверху раздался топот ног. По крайней мере Клео ее услышала. Объяснив ситуацию по 911, Майя заметалась, не решаясь оставить детей и при этом изнемогая от страха за Акселя. Насколько ей помнилось, сарай был пуст, если не считать десятка пауков по углам. Однако он находился в опасной близости от дома, и пламя вполне могло перекинуться на школу. Оттуда, куда умчался Аксель, слышалось шипение шланга и пахло гарью.