Свет во тьме - Аманда Эшли

И вдруг они оказались у него дома, в гостиной: она сидела в кресле перед камином и уже не помнила ничего — ни того, как он появился у нее, ни того, как доставил ее к себе.

Сара видела, как Габриель оглянулся через плечо и пристально взглянул в камин. Какой-то неопределенный мягкий, шелестящий звук — и в камине запылал огонь.

«Магия, — подумала она, — это какой-то вид колдовства».

— Взгляни на меня, — сказал он, и, казалось, голос его эхом отдается в стенах комнаты, в ее сознании, сердце.

Она сжала руки, чтобы они не тряслись и встретила его взгляд.

— Всю эту неделю я думал лишь о тебе — произнес он несчастным тоном. — Об одной тебе.

— Я… я тоже думала о тебе.

— Думала обо мне?

Она уловила нотку надежды в его голосе

— Да.

— Ты видишь сны, Сара?

— Конечно. Как и все.

— Меня не интересуют все, — отозвался он. — Расскажи мне свои сны, Сара.

— За этим ты и притащил меня сюда? — спросила она голосом, полным сарказма. — Чтобы послушать о моих снах?

— Расскажи мне их.

Сара попыталась отвернуться, но ей не удалось спрятаться от его взгляда.

— Рассказывай.

Это прозвучало, как приказ.

— В основном, мне снился ты, — сказала она. — Разные ночи, где мы с тобой вместе.

— И это все?

— Нет. Иногда я видела кошмары, это было ужасно.

Габриель не шевельнулся, но ей показалось будто он подался вперед.

— Расскажи об этом, — снова попросил он

— В них не было никакого смысла. Я ощущала себя в снах другой девушкой, видела ее глазами, слышала и чувствовала то же что она. Будто меня и не было.

Она уставилась на него, ожидая, что он уверит ее, что все это нормально, и она не сошла с ума.

— Иногда я говорила по-французски. — Она подняла руку и тут же беспомощно уронила ее. — Но ведь я не знаю этого языка… Почему же тогда во сне я произносила французские слова и знала их значение? — Она потупилась и сглотнула. — И еще там, там, где ты, там всегда были кровь и смерть, они следовали за тобой по пятам… А прошлой ночью… — Ногти ее впились в ладони. — Прошлой ночью мне снилось, что я похоронена заживо. И что ты пришел и спас меня.

— Сара. — Голос его был хриплым и полным боли. Теперь он без всяких сомнений знал, что перед ним Сара-Джейн.

— Что бы все это могло значить? — тихо спросила она.

Габриель отвернулся, желая скрыть жадный голод, который, он знал, был отпечатан теперь на его лице.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Я схожу с ума? — встревоженно спросила она. — Все дело в этом?

— Нет.

— Зачем ты принес меня сюда? Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу предложить тебе выбор.

— Что еще за выбор?

— Я собираюсь спросить тебя, хочешь ли ты быть моей добровольно, и если ты скажешь «нет», я могу предложить тебе стать моей рабой или равной мне.

Сара не выдержала и рассмеялась. «Стать его рабой или равной ему? Что он о себе возомнил?» Но тут она в полной мере ощутила силу и властность его взгляда, и смех замер у нее в горле.

— Ты не подшучиваешь надо мной?

— Нет.

— Как тебе удалось разжечь огонь?

Он удивленно приподнял черную бровь.

— Странный вопрос в такой момент.

— Как тебе удается передвигаться так быстро?

— У меня много талантов, — ответил он, небрежно пожимая плечами.

— Может быть, ты в некотором роде волшебник? — спросила она, вовремя отбросив слово «колдун», ассоциировавшееся у нее со слишком страшными образами.

— Ты веришь в перерождение душ?

— Не хочешь ли ты сказать, что ты Гарри Гудини?

— Отвечай!

— Нет, я не верю в перерождение душ. Не верю и в духов. И в прочее в том же роде.

Пройдя через комнату, Габриель раздвинул шторы и уставился в ночь. Пора положить этому конец, так или иначе. Много лет назад он думал, что отпустит Сару и никогда не возникнет вновь в ее жизни, но с этой, новой Сарой он был уже не в силах приказать себе это. Он не мог оторваться от единственной женщины, которая любила его. «Проклятый эгоист, — думал он, — ты намерен получить желаемое любой ценой».

Он долго стоял у окна, впитывая звуки ночи. Пьяный, храпевший в канаве за милю отсюда. Взмахи крыльев совы, летящей на охоту. Люди вдали, болтающие, спорящие, любящие.

Габриель глубоко вдохнул, и его ноздри наполнил запах кожи Сары. Ее духи, туалетное, мыло, лосьон для волос. Острый запах ее страха. Влекущий запах взволнованной крови, спешившей по ее венам. Он стиснул руки в кулаки, прижимая их к бокам.

— Сара-Джейн, дорогая, вспомни меня, приди ко мне!

— Сара-Джейн… — Дрожь пронизала Сару, когда она произнесла это имя. — Это имя девушки из моих снов…

— Я знаю.

— Как ты можешь это знать?

— Ты видишь сны о ней.

— Может быть, ты хочешь сказать, что она существует в реальности?

— Существовала.

— Что?

Она вся похолодела, ожидая объяснения.

— Она родилась в Англии в 1865 году. Волосы ее были такими же, как у тебя, но глаза — голубыми, как небо в ясный день. Она выросла в приюте, но однажды стала прима-балериной в парижской Опере. А позже пожертвовала блестящей карьерой и возможностью иметь нормальную семью ради человека, которого любила. Она умерла в 1940 году.

— Все это прозвучало так, словно ты знал ее.

Он медленно повернулся к ней лицом:

— Да, я знал ее.

— Это невозожно.

Таинственная улыбка заиграла на его губах.

— Невозможно?

— Что ж, — решила вдруг поддразнить его Сара, — тогда ответь, кем она была — твоей рабой или равной тебе?

— Она была моей женой.

Сара нахмурилась:

— Но ведь она умерла, больше чем полвека назад.

— Да, — ответил он, и глаза его внезапно стали прозрачными, как зимнее небо. — В Саламанке.

Сара покачала головой. Возможно, из них двоих сошел с ума он.

— Я устала, — сказала она. — И хочу домой.

Холод вновь пронизал Сару, заставив задрожать, несмотря на то, что она сидела рядом с огнем. Она знала, что за всем этим таится что-то такое, о чем ей будет страшно узнать.

Габриель задержал дыхание и слабо вздохнул.