Прежняя любовь - Дороти Кумсон

— Ой, простите. Я услышала, что тут веселятся, и мне захотелось взглянуть. Простите, я сейчас уйду. Я никому не хотела помешать.

Я поспешно сунула сумочку-клатч под мышку и сделала шаг к двери.

— Нет, нет, нет! — торопливо воскликнул он. — Я имел в виду совсем другое. Просто я тут знаю почти всех, а вас вижу впервые.

— Это потому, что я здесь посторонняя, — ответила я, произнеся последнее слово почти шепотом.

— Я тоже, — улыбнулся он.

Я растерялась. На нем был смокинг, и он отлично вписывался в обстановку. Впрочем, так же, как и я в своем черном вечернем платье и сверкающих черных туфлях на высоком каблуке.

— Правда? — вырвалось у меня.

— Почти, потому что меня, вообще-то, сюда пригласили. Просто эти люди — не совсем моя компания.

Он улыбнулся, и от его улыбки у меня в груди как будто что-то взорвалось.

— Вы кажетесь здесь своим, — небрежно заметила я.

— А-а, внешность обманчива, — снова улыбнулся он.

От второй улыбки мое сердце прекратило свое беспорядочное биение и исполнило небольшой пируэт. Не успело оно угомониться, как бабочки у меня в животе вспорхнули и повторили этот радостный трюк.

— Тут вы правы, — кивнула я. Я протянула руку и коснулась его лица в том месте, где прядь волос свернулась в завиток над самым ухом. — Глядя на вас, можно предположить, что вы возились с белой краской.

Я просто должна была его потрогать. Он был слишком хорош, чтобы я могла отказать себе в этом. Кончики моих пальцев коснулись его кожи, и от этого мимолетного касания я ощутила удивительное тепло. Я и не подозревала, какой холод царил внутри меня все эти годы. Чтобы осознать это, мне потребовалось дотронуться до нормального человека. Мне пришло в голову, что я не встречала нормальных людей — людей, которые не знали, чем я занимаюсь, — с того самого дня, когда я купила свое платье и поговорила с официанткой в кафе неподалеку от магазина. Его нормальность обрушилась на меня, обогрев каждую клеточку моего тела.

— Люди, одетые, как вы, обычно не бывают испачканы белой краской. Поэтому вынуждена с вами согласиться: внешность действительно нередко обманчива.

На его лице отразилось удивление. Он поднял руку и коснулся того места, которое потрогала я.

— О боже, неужели я что-то упустил? — Он потер висок. — Ну как, все?

— Все, — подтвердила я.

— Эх-х, — вздохнул он, — издержки ремонта дома собственными руками.

— Дома? У вас есть дом? Свой собственный? — не удержалась я.

— Ага. Правда, он до сих пор не рассыпался только благодаря обоям и толстому слою пыли, но я его обожаю. Вас это не шокирует? То, что я обожаю дом?

— Вовсе нет. Прекрасно, когда у человека есть то, что он любит. Это дает ему точку опоры, помогает осознавать, что ему есть что терять.

— Я никогда не думал о своем доме с такой точки зрения.

— Хорошо, когда есть любимый человек. Но если у вас нет никого, кому вы могли бы всецело отдать свое сердце, дом или любой другой значимый предмет может послужить очень неплохой заменой.

— Что служит заменой для вас?

— С чего вы взяли, что мне нужна замена?

— Потому что эту теорию не мог придумать человек, у которого есть кто-то, кому можно отдать свое сердце. — Он снова улыбнулся. — И я скорее надеюсь, чем предполагаю, что отсутствие на вашей руке обручального кольца означает, что вы еще действительно никому не отдали свое сердце, а значит, у меня есть шанс.

В другой жизни и в другой реальности я обрадовалась бы тому, как ухнуло куда-то вниз мое сердце и как что-то перевернулось у меня в животе. Но в моей жизни я на все это не имела права.

— Пусть это останется моей тайной, — ответила я. — Думаю, мне лучше уйти, пока на меня не стали показывать пальцем и кричать: «Кто эта женщина и что она здесь делает?»

Его улыбка немного потускнела, и мне стало не по себе.

— Можно мне немного вас проводить? — спросил он.

— Я буду очень рада, — ответила я.

У выхода из зала он сунул руку в карман и извлек оттуда визитку.

— Позвоните мне, если вам захочется ответить на мой вопрос, — произнес он.

Я взяла визитку и взглянула на имя.

— Джек Бритчем, — осторожно произнесла я.

— А вас зовут…

— Ева.

Я чуть было не сказала «Хани». Чуть было. Но я вовремя осознала, что мне незачем лгать этому человеку. Он мне не заплатил. Он не наблюдает за моим танцем. Он просто мил и любезен.

— Просто Ева?

— Просто Ева.

— Хорошо.

На мгновение мне показалось, что он хочет наклониться и поцеловать меня в щеку. Но, видимо, его остановила мысль, что нельзя без разрешения вторгаться в личное пространство другого человека. Мне хотелось дотронуться до него еще раз, снова ощутить его тепло. Но я не решилась. Я испугалась, что если это сделаю, то уже не смогу отнять руку.

Мне нетрудно было представить себе, как Джек Бритчем превращается для меня в наркотик.

— Пока, Джек Бритчем, — произнесла я.

При мысли о том, что я его больше никогда не увижу, у меня на сердце стало тяжело.

— До свидания, Ева.

Я пошла вдоль улицы и завернула за угол. Выждав несколько минут, чтобы дать ему время вернуться в зал, я снова направилась к отелю. Его нигде не было видно, и я вошла внутрь и быстрым шагом направилась к лифтам.

Я постучала в дверь триста первого номера. Отворивший мне мужчина подошел к столу и расположился в кресле. Я вошла.

— Привет, я Хани, — улыбнувшись, представилась я.

Кивком он указал на лежащий на кровати белый конверт с вытисненной на нем эмблемой отеля. Я взяла конверт и, убедившись, что в нем лежит оговоренная сумма, сунула его в клатч.

Потом обернулась к нему и снова улыбнулась. Хотя единственным источником света в комнате служила настольная лампа у него за спиной, не считая яркой полосы, падающей из приотворенной двери в ванную, и его лицо оставалось в полумраке, я заметила, что он немолод и вид у него весьма благородный. Впрочем, так выглядят большинство мужчин, которых не отпугивают расценки моего агентства.

— Сними с себя все, кроме туфель, сядь на кровать и раздвинь ноги, — хрипло произнес он.

— Хорошо, — улыбаясь, ответила я.