Серенада любви - Барбара Дэн

– Привет, любимая! – поздоровался он, проходя мимо, чтобы умыться и переодеться. – Не пора ли тебе выбираться наружу? Пока ты не посинела, как слива?

– Не могу, – объявила она сквозь стиснутые зубы. Что-то в голосе жены заставило Брюса обернуться. Она вцепилась в края ванны, как в спасательный круг.

– Судорога схватила? – справился он.

– Что-то вроде того, – ответила она, с трудом шевеля губами. По выражению ее лица он понял, что Лидии не до смеха.

– Позволь помочь тебе, – предложил он, галантно протянув руку.

– Ты… сейчас… увидишь… как делается… история… – предупредила она, тяжело дыша.

Ее щеки надувались, как мехи на калиопе. Метнув в него сердитый взгляд, Лидия обиженно поджала губы.

Вцепившись в края ванны, Лидия наполовину приподнялась.

Брюс стоял, загипнотизированный хлюпаньем вспененной воды и странным выражением лица жены. Либо она пребывала в крайнем смущении из-за того, что он застал ее нагую в ванне, – но эту мысль он отбросил как маловероятную, – либо…

Брюс замер.

У нее начались роды!

– О мой Бог, Лидия! – воскликнул он, и его прошиб пот.

– У меня отошли воды, – пожаловалась она, погружаясь в ванну по шею, когда увидела, что он споткнулся, спеша ей на помощь.

Меньше всего ей хотелось, чтобы он уронил ее с ребенком.

– Не волнуйся, Лидия, – сказал Брюс, шагнул к двери и бросил через плечо: – Я вернусь, как только вызову доктора.

– Помогите! – запричитала Лидия, вынырнув на поверхность. – Кто-нибудь, помогите!

К несчастью, господская спальня находилась в дальнем конце коридора, и никто не слышал ее криков. Лидия собралась с силами, чтобы пережить следующую схватку. Если повезет, Брюс достигнет города через полчаса. Через час – в худшем случае через два – во дворе раздастся цокот копыт двадцатидвухлетней кобылы доктора Троубриджа, запряженной в его коляску. А пока…

«Я рожу ребенка прямо в ванне», – подумала она, борясь с охватившим ее ужасом.

Доктор Троубридж не успеет.

«Господи, умоляю тебя! Почему все, что я делаю, заканчивается катастрофой?»

– О, Брюс, – стонала Лидия, – возвращайся скорее! Помогите!

Рождение ребенка не имело ничего общего с тем, как она себе это представляла. Судя по тому, что она об этом слышала, роды, особенно первые, – это длительный процесс, занимающий от одного до двух дней.

Будучи человеком дисциплинированным, Лидия следила за часами на туалетном столике. С тех пор как у нее отошли воды, прошел час и пятьдесят семь минут. Схватки участились, интервалы между ними длились не больше минуты. И делались длиннее и сильнее, в то время как она теряла силы.

Лидия вдруг ясно осознала, что о вставании из ванны не стоит и помышлять. Под воздействием силы тяжести ребенок опустился вниз, и она сосредоточилась на родах, вместо того чтобы бороться с силами, неподвластными ее контролю. Упершись обеими пятками в край ванны, она напряглась.

– Ну, Брюс Макгрегор, я тебе покажу, – поклялась она сквозь стиснутые зубы.

Внезапно, пока она отдыхала между схватками, земля ухнула и задрожала. От неожиданности Лидия скрылась под водой, отпустив края ванны, и, отплевываясь, вынырнула на поверхность.

Что это было?

«О мой Бог! Я так и знала! Более подходящего момента для атаки британцы не могли найти! Брюс уехал. Я в западне и не могу двигаться и… Что мне делать? Они захватят дом, убьют моего ребенка и сожгут все дотла!»

От второго взрыва зазвенели окна спальни и закачались занавески.

Но у нее больше не было времени проклинать свою злую судьбу. Она напряглась, издав стон, способный убедить целый полк, что дом полон привидений. Боль отпустила ее, когда громыхнула большая пушка, и мимо выходящего в сад окна проплыло облачко черного дыма.

«Нас окружили!» Лидия зажмурилась, и по ее бледным щекам покатились слезы.

– Вытащите меня отсюда! – закричала она в отчаянии.

Надо же ей было застрять в ванне, когда подошло время произвести на свет сына, и «красные мундиры» окружили дом. Трусы! Нападать на беспомощных женщин и детей! Да как они смеют?!

«Будь все проклято, – стонала она. – Они меня не возьмут. Я им без борьбы не сдамся!»

Но что она сможет сделать против заряженного мушкета?

Не успела Лидия отреагировать на стук сапог в коридоре, как ее выхватили из воды. Хлопая ресницами, она уставилась на сияющее лицо Брюса, который нес ее к кровати.

– Ты вернулся! – произнесла она, восхищенная его храбростью.

И испытала чувство неимоверного облегчения, когда он уложил ее на белоснежные хрустящие простыни.

Пошарив в ее шкафу, Брюс извлек голубую ночную рубашку.

– Я же сказал, что немедленно вернусь.

Не теряя времени, он промокнул ее полотенцем и натянул на нее рубашку.

– Как… как ты прорвался сквозь вражеское оцепление? – поинтересовалась Лидия.

Его жена галлюцинировала. Брюс нежно улыбнулся ей.

– Я задал им трепку. Сказал, что моя жена устроит им головомойку, если они запачкают ее гостиную, – пошутил он, гадая, что это на нее так подействовало.

Увидев, как она запыхтела и натужилась, он поморщился.

– Спокойно, милая. – Свернув сухое полотенце, он подложил ей его под бедра, обложил ее подушками и пристроился рядом на постели. – Сделай глубокий вдох и постарайся расслабиться.

– Не мо-о-о-огу!

Она напряглась, и ее стон перерос в крик.

Когда со следующим приступом боли у нее между ног появилась темноволосая головка, у Брюса перехватило дыхание. В благоговейном трепете он протянул к ней свои большие ладони и помог выбраться на полотняное полотенце. Как только новорожденная сделала первый вдох, ее тельце густо покраснело.

– О, Лидия! – прошептал Брюс. – Она прекрасна.

Лидия лежала обессиленная в ворохе ночного белья и простыней, счастливая, что разрешилась от бремени. Она устала так, словно совершила двухчасовой пробег в Бостон и обратно. Если бы британцы подожгли их дом, она не смогла бы даже пошевелить пальцем.

Встрепенувшись, она повернула голову к Брюсу, хлопотавшему над младенцем. Глупыш сиял от восторга! Он завернул розовое корчащееся создание с хохолком густых темных волос в рубашку, которую сшила Лидия.

«Боже… Он ведь не знает, куда я положила одежку для младенца». Отцовские потуги Брюса, охи да ахи заставили ее рассмеяться. Лидия попыталась рассмотреть, что там вызвало у него такой восторг.

У их дочери был курносый носик, валик жира вместо шейки и пухлые щечки. Не слишком воодушевляющее начало. Такую трудно будет выдать замуж, если она не изменится к лучшему. Удовлетворив сиюминутное любопытство, Лидия зевнула, надеясь, что у ребенка полный набор пальчиков, ручек и ножек.